Наступило время зеркал, и это определенно следует осознать. Полированная поверхность, отражение в нем искажают лишь мельчайшие неровности, так что лицо одновременно кажется знакомым и чуть иным. Глаза в глаза — распускается узнавание, расцветает тихий ужас. Тот, что сейчас смотрит на тебя оттуда, не издевается, не реагирует, если ему уверенно подмигнуть — но берет тебя за руку сухой, прохладной ладонью, чтобы провести по холодному глинобитному полу твоей души.

Предугадывать чужие шаги — занятие убийственное. Или самоубийственное, тут кому как повезёт.

В этом мире никто не искал особой причины, чтобы сделать другому больно. В этом мире вообще обходились без причин.

Мир бюрократов! Пресные мозги, кислые рожи, все тоскливые, словно клерки на служебном пикнике. Такой мир богам вряд ли захочется навещать. Разве что ради паломничества в депрессию.

В блаженстве уверенности заключался и другой дар. Она видела перед собой изменившуюся вселенную, где можно по праву игнорировать любые противоречия, где нет места ханжеству, где то, что ты лично несешь истину, позволяет не обращать внимание на все, в эту истину не укладывающееся.

Убеждённость, словно броня, глаза сверкают, будто клинки; о, сияющая сила, ответ на любой вопрос, на любое сомнение! Тени исчезают, мир внезапно окрашивается в ослепительный чёрно-белый цвет. Дурные истекают слизью, добродетельные высятся подобно гигантам. Сострадание теперь можно отмерить, выделить его лишь воистину достойным — тем, кто благословен. Что до остальных, пусть горят огнем, иного они все равно не заслуживают.

Уроки обретают смысл лишь тогда, когда достигнешь должной степени скромности, чтобы к ним прислушаться. Когда оставишь позади все эгоистичные оправдания и объяснения, которыми привыкла швыряться, чтобы заглушить мысли о собственной виновности.