Ты и в самом деле веришь, что несогласных станут терпеть? Скептицизм – это преступление. Или ты размахиваешь флагом, или это сделают другие, но тогда они придут за тобой.

Нет жертвенности в том, что тебя бросили. Нет мужества в том, чтобы ничего не делать.

Мы все рождены, чтобы умереть. Хоть через единственный удар сердца, хоть через тысячу лет. Растяни сердцебиение, сомни века — разницы никакой. Они не отличаются, когда приходит конец.

Светлые века или были в прошлом, или ожидают в будущем. Они покрыты мифическим налетом и остаются абстракциями. А мир сегодняшний реален, усыпан правдой и компромиссами.

Солдат, которому больше не во что верить, — страшное зрелище. Если кровь на руках несправедливая, душа увядает.

В ужасный, сокрушительный момент солдат может вдруг понять, что все, на чем основывалось чувство долга, было ложью, гнилой зловонной массой, разъедающей, как раковая опухоль, солдата; и любая добродетель коренится в чьем-то яде.

В смерти нет ничего справедливого. Человек всегда умирает безвременно.

Фанатики не используют никаких аргументов. Лишь остановившийся взгляд, угрозы, повод себя бояться.

Фанатизм весьма популярен. Надо полагать, тому есть причина? Награда за то, что перестал думать, великое блаженство благословенного идиотизма.

Не всякий инстинкт способствует выживанию. В конце концов, глупость липнет к жизни, и чем сообразительней жизнь, тем глупей она может оказаться.

У вселенной есть один закон, что превыше всех остальных: ничто не уникально.

Полезное с точки зрения выживания поведение превращается в конце концов в собственный антитезис, и тем самым себя же и обесценивает, отчего мы и остаемся с тем пустым, унылым, отсутствующим выражением лица.

Милосердие — это порок, внезапный миг сомнения, грозящий пошатнуть огромное несокрушимое здание, которое и есть истинное правосудие. Маски нужны, чтобы посеять это сомнение, этот последний шанс виновного увернуться от причитающегося возмездия.

Бойся моря. Избегай рисков. Не полагайся на удачу. Поменьше желай и ни о чем не мечтай.

Если ли смысл в наших философических умствованиях? Какое они оказывают влияние на неостановимое движение жизни? Да ни малейшего.

Справедливость подобна монете, всегда падающей на одну сторону.

В музыке и поэзии есть секреты. О них мало кто знает, и ещё меньше тех, кто их понимает В их власти проникать в слушателя незаметно, словно воспоминание об аромате, тихо, словно шепот, и однако менять тех, кому это даровано, вводить в инстинктивный транс, когда заботы уносятся прочь, когда возможно любое величие — и даже доступно, стоит лишь руку протянуть.

Люди будут горевать. О мертвых и о живых. О потерянной невинности и об отказе от невинности, причем между этим нет ничего общего. Мы будем горевать о решениях принятых и непринятых, об ошибках сердца, которые уже никогда не исправить, о нервных окончаниях, перерубленных шрамами — старыми и теми, которым ещё предстоит появиться.