Альпинисты свободы

Войтек сравнивал особую закалку поляков с самурайской традицией Японии, согласно которой поражение воина свидетельствовало о существовании превосходящей его силы.

А это говорило о его слабости и, в свою очередь, вело к тра-гической потере достоинства и чести. Опасность подобного мышления заключалась в том, что оно могло привести к буси-до, или «пути воина». Бусидо сформировался на основе древ-нейших уз, которые требовали беспрекословной верности вассала своему феодалу. Кодекс бусидо многое позаимствовал в дзен-буддизме и конфуцианстве. Если подробнее, то к ос-новным постулатам бусидо можно отнести верность своему господину, честь и все проявления аскетизма, самопожертво-вание и безразличие к боли, даже если оно приведёт к смерти.

Сомнительно, что многие отдельно взятые альпинисты зна-ли о бусидо, тем не менее истории их восхождений и иногда даже мученическая смерть являлись живым доказательством этих традиций.

У неё что, галлюцинации? Но нет, трое французских альпинистов действительно устроились поудобнее, чтобы приготовить себе горячий обед. Ванда улыбнулась галльской одержимости едой, отклонила приглашение присоединиться к столу и продолжила путь одна. Остальные, казалось, даже не за-метили этого.

В свои 43 года она, как и прежде, была полна энергии и уве-ренности. Физически Ванда пребывала на пике своих сил.

К 10:15 утра она взошла на вершину, став первой полячкой и первой женщиной, поднявшейся на К2. Она рассмеялась. Затем зарыдала. После опустилась на колени и принялась мо-литься. «В тот момент я почувствовала, что обладаю даром бесконечного времени... Я не ощущала победы, но чувствовала, что

Бог был рядом со мной...»59

Хельмут признавал, что на их поспешное решение связать себя узами брака повлияла политическая ситуация в Польше.

Но после трёх лет семейной жизни, исполненной одиночества, он мог лишь с горечью бросить: «И никакого запаса терпения не хватит, чтобы вынести совместную жизнь с кем-то вроде Ванды. Это убеждённая эгоистка, которой совершенно не интересны окружающие, если это только не ее поклонники, что могут лишь безоговорочно поддерживать и свести себя в могилу ради неё»*. Он сожалел, что Ванда не умела сопереживать, а со временем пришёл к выводу, что она была просто не способна на глубокую эмоциональную привязанность. И хотя инициатором развода выступила Ванда, он немедленно согласился.

Сильные отличия были и в характере, ибо Алекс, за исключением боязни кам-непадов, зачастую казался невозмутимым. Войтек же дёргался, нервничал и тревожился по любому поводу.

Его поражала находчивость Алекса в горах, а также стратегия восхождений, которая заключалась в том, чтобы сильно напиться накануне. Алекс, казалось, предпочитал вершить великие дела с похмелья. Он рассуждал так: чем больше клеток мозга погибнет ещё до подъёма на высоту, тем меньше их по-страдает из-за отсутствия кислорода во время восхождения.

В растерянности она позвонила доктору Шарфеттеру в Инсбрук, надеясь, что раз уж он помог ей в прошлом, то согласится и сейчас.

Доктор развёлся с женой несколько лет назад и теперь жил с двумя сыновьями в горах Тироля. Этот одинокий, нежный и великодушный мужчина, очарованный приехавшей Вандой, просил её остаться на Западе. Его сыновья жадно слушали её рассказы о безумных авантюрах, а лично ей очень хотелось уехать из Польши. «Почему бы и нет?» - подумала она. Лучше этот чудесный человек, чем танки на улицах в родной стра-не. Через несколько месяцев они поженились. Теперь у неё было австрийское гражданство, и она могла свободно путешествовать благодаря новенькому австрийскому паспорту.

Доктор Шарфеттер организовал ей операцию и ухаживал за ней на протяжении всего долгого периода восстановления.

С нетерпением ожидая возвращения в горы, она использова-ла это время, чтобы запланировать экспедицию на К2 на лето

1982 года.

Военное положение ещё больше понизило уровень жизни в стране. ВНП Польши сократился на 15%. Государственный долг достиг 30 миллиардов долларов США, и разрыв между покупательной способностью и потреблением стал ещё необъят-нее. Впрочем, это не имело большого значения, потому что покупать было практически нечего. Несмотря на обилие полезных ископаемых, в производственном секторе страны наступил хаос, возникла серьёзная нехватка продовольствия. Тогда США ввели экономические санкции против Польши и СССР, требуя разрешения ситуации.

Западная стена этой вершины была пройдена ещё два года назад, но Войтек, Алекс, Джон и ещё один польский альпинист, Кшиштоф Журек, хотели проложить новый маршрут на южной стене. Взяв с собой всего 35 крючьев, три ледобура, небольшой запас страховочного снаряжения и питание на восемь дней, они прошли внушительную стену по диретиссиме протяжённо-стью 1700 метров, останавливаясь лишь на ночёвки в висящих над пропастью гамаках или на узких полках, вырубленных во льду. Это был захватывающий опыт, путешествие, полное сво-боды, когда сердце замирает в груди от срывов на 25 метров.

На восьмой день восхождения Войтек понял, что нашёл то, что ему нужно: больше никаких массовых экспедиций. Он был в восторге от мобильности, преданности делу, изобретательности и независимости маленькой команды. Самое главное, теперь он знал, что по-настоящему его вдохновляло: прокладывать элегантно изогнутые линии маршрута на крутых участках гигантских массивов скал и льда. А учитывая собственную финансовую независимость, он понимал, что был волен идти по пути, который позволял ему чувствовать себя живым.

Позже Войтек расширил свой бизнес, импортируя очень популярные в то время дублён-ки и другую качественную продукцию из Афганистана. Продажами он занимался на территории Франции вместе с местными друзьями-альпинистами.

Дублёнки были отличного качества, искусно расшиты и изготовлены по лекалу, подчеркивающему достоинства фигуры. Он покупал их примерно за 30 долларов, а продавал за солидные 150.

В Польше можно было легко прожить всего на 25 долларов в ме-сяц, поэтому такая прибыль позволяла ему вести более чем без-бедное существование. Он процветал в рамках ненавидимых им систем, проворачивая манипуляции для получения разрешений, денег и паспортов и обходя законы, запрещающие торговлю на черном рынке.

«Он был совсем не похож на нашу мать. А мать не могла оправиться от потерь во время войны... А тут ещё муж оставил её без гроша в пустом доме. Ванда взяла на себя роль мужа, отца, друга, дочери, опекуна. Она была самым сильным человеком в нашей семье».

Она кое-как справлялась с растущим финансовым давлени-ем, но это, безусловно, подтолкнуло её к решению выйти замуж весной 1970 года. Войтек Руткевич, математик и сын польского заместителя министра здравоохранения, был высоким темноволосым и красивым молодым человеком. Он тоже был альпинистом, так они и познакомились.

Через дорогу от их дома располагался небольшой лес, любимое место для детских игр и одна из немногих частей горо-да, которую не тронули. Но ещё интереснее было бродить по разбомблённым домам, хрустеть разбитым стеклом под ногами и строить игрушечные домики из кирпича и камней. Играя в прятки, дети порой находили среди развалин неразорвавши-еся гранаты.

Однажды весной 1948 года Ванда вместе с парой друзей и её старшим братом наткнулись на одну такую гранату. Они реши-ли развести костер и поджечь её. Поскольку Ванда была един-ственной девочкой, мальчики решили, что эта запретная игра не для нее, и отправили её домой, всю в слезах. Она рассказала обо всём матери, которая сломя голову побежала на улицу, чтобы остановить остальных. Но опоздала. К счастью, ничего не было видно: место взрыва покрывала густая пыльная дымка.

Всего несколько часов спустя уже не было и следа на том месте, где произошла трагедия: всех мальчиков убило, брата Ванды тоже.

Терроризировали Польшу не только немцы. На северо-вос-токе, где жила семья Ванды, советская власть депортировала поляков в концентрационные лагеря, где их принуждали к раб-скому труду. В 1940 и 1941 годах множество грузовых поездов, направлявшихся на восток, были переполнены без вины осуждёнными польскими «преступниками». Их буквально упаковы-вали в запечатанные вагоны для перевозки скота и стоя перевозили на тысячи километров. Они голодали. Они сходили с ума. Они мёрзли. Дело доходило даже до каннибализма. Тех, кто погиб в пути, выбрасывали через проём в крыше вагона.