Когда я советую кому-нибудь эту книгу, то без умолку рассказываю невероятную историю Ванды Руткевич, первой женщины в Европе, которая поднялась на вершину Эвереста, первой женщины вообще, которая поднялась на вершину К2 (да-да, та самая гора-убийца): о том, как неоднозначны достижения, когда ты не в ладу с сообществом, как непредсказуемы удача и успех, какой ценой оборачивается прогресс в женском альпинизме.

Потом я вдруг переключаюсь на амбициозного Ежи-Юрека Кукучку, травлю байки про его страсть «вкусно покушать» и «круто пролезть», увлеченно рассказываю о его гонке с Месснером, который шёл по «классике» и с форой в несколько лет, а Юрек в это время делал первопроходы и «догонял» Месснера зимними восхождениями (на восьмитысячники, Карл!).

А потом успокаиваюсь, конечно, и предаюсь философским размышлениям и щемящим воспоминаниям о неожиданных откровениях в горах, удивительно созвучным рассказам Войтека Куртыки, который умеет «слушать» горы.

Эта книга не безликий обзор достижений поляков и не однобокая история каждого, кто задал планку в высотном, «гималайском» альпинизме – скорее, художественное переосмысление всего того, что так или иначе способствовало этой эволюции. Многоплановость истории чередует темпы повествования от здесь и сейчас во время восхождения до общих планов и исторических экскурсов, которые раскрывают не самые очевидные нюансы альпинизма: польского, европейского, американского и т.д.

Вызывает читательский восторг то, как подана история и истории польского альпинизма: с одной стороны, это одно последовательное повествование о развитии, растущих амбициях и месте поляков в общей эпопее освоения больших гор; с другой стороны, по ходу действия нас поочередно «ведут» ключевые персонажи с эволюцией их характера, увлекая или заставляя спорить со своей идеологией восхождения, чувствовать себя в их шкуре. Причем самое интересное происходит как раз на пересечении этих историй, когда одна и та же экспедиция рассматривается с разных сторон и высот, становится объёмной и многогранной.

Здесь и причины польской одержимости высокими горами и зимними восхождениями и её последствия, бытовая сторона национальных рекордов и подноготная величия и несколько ответов на вопрос «Зачем подниматься в горы», на который поляки ответили довольно аутентично.