Плейлист волонтера

Когда я читала книгу "Найден, жив! Записки о поисковом отряде «Лиза Алерт» Ксении Кнорре-Дмитриевой в голове были восторженные мысли, восхищение отрядом Лизы Алерт, восхищение людьми, которые там добровольно и бесплатно трудятся. Наверно, Ксения Кнорре-Дмитриева видит мир в таких позитивных цветах, или она сама позитивный человек.
Мршавко Штапич опустил людей отряда Лизы Алерт на самое дно. Ладно еще описывать недостатки людей, но отписывать секс со своими женщинами, да еще давать им оценки, да и подробно писать как и с кем он занимался сексом, да еще честно, грубо, матом. Не было приятно читать про отношения с женщинами и оценки людей. Про поиск было интересно читать. Мршавко Штапич, наверно, видит мир в негативном свете, поэтому выплеснул свои мысли на нас из ведра в этой книги. Смог окатить с ног до головы. Не хотелось бы мне знать этого человека и потом про себя читать, как я с ним пила или как он со мной спал. Я представляю как всем людям, которые читали про себя на страницах этой книги. Теперь вместо восхищения, отряд Лизы Алерт для меня после этой книги, это неудачники, наркоманы и опустившиеся люди, которые, что-то хоть как-то поднять свою самооценку, отправляются на поиски людей.

Рецензии на этот роман разделились полярно - от полного неприятия, до восторга. Вещь вполне в духе наших безумных дней, достаточно спорная по форме изложения, но бесспорно талантливая. Повседневные будни всем известного поискового добровольческого отряда. Герой - один из опытнейших, с отрядом начал хоть и не с самого первого дня, но достаточно рано, поэтому успел накопить опыт и давно и успешно координирует отдельные поиски. Много раз в книге сквозит мысль, что долго заниматься поиском может только человек с каким-то вывихом в душе и маргинал по натуре. И читая эти истории, автору веришь. Перебирая отзывы в сети, натыкался не единожды на обиду от многих участников, видимо поэтому автор в одном из интервью сказал -

И тут нечего возразить, у меня лично такое же отношение к этим людям.

"Мы бы правда не успели. Мы бы точно не успели. Но это ничего не меняет, вот в чем штука.

Это пробуждает ярость. Укрепляет в желании заниматься нашим делом. Это объясняет, почему волонтеры, когда находят пропавшего, часто причитают, как бабки: «Нашелся наш миленький, наш прекрасный, ничего-ничего, всё уже хорошо». И это может быть произнесено как ребенку, так и старику. Он для них – миленький и прекрасный, потому что ЖИВОЙ.

Детский труп. Это водораздел между человеком обычным и поисковиком. Поисковик с гордым словом «волонтер» в башке готов сознательно вписаться в то, что заставит его увидеть такое зрелище второй, пятый, десятый раз. Мало того, когда всё указывает на смерть, он должен по-прежнему хотеть найти точку, где эта смерть празднует свой пир. Он должен стать тем, что мыслит этой самой точкой, а не обладает собственным состоянием как фактом, не позволяет своей психике вмешиваться в дело. Его цель – НАЙТИ. И он должен быть готов найти то, что в радиообмене принято называть «муравейником». Не помню, кто и когда это ввел, но введено было для того, чтобы родственники пропавших не могли, услышав рацию, сразу понять, что их близкий мертв.

И понимаешь, что форма изложения - способ справиться с тем, что переживаешь во время поиска и по окончании. Ведь найти труп - это все-таки результат и определенность. Да, тяжело, но опытный поисковик с этим научился справляться. Или не научился и покинул поиск. А если не нашли? И остается неизвестность - что с человеком? Куда он пропал?
Страшно!
И видимо нет вариантов именно у этих людей жить по другому, поэтому алкоголь, травка, беспорядочный секс и неприкаянность в повседневной жизни.
На меня текст произвел очень сильное впечатление и мне лично не мешал в тексте ни мат, ни натурализм, потому что люди в крайних состояниях не всегда могут по другому. Здесь конечно же и эпатаж присутствует, но я это принял, как есть.
Да, прочел на одном дыхании, энергетика настолько зашкаливающая и бьет со страниц так мощно, что я реально получал адреналин, как будто сам участвовал.

Вот так выглядит жизнь автора. Я понимаю, что работа стрессовая, надеешься до последнего, что найдешь живого, но не всегда получается так. И как специалист он может быть и хорош. Но как человек и рассказчик совершенно неприятен. Начиная от его выбора языковых средств (мат через слово), а этот человек продюссер, между прочим, заканчивая его приключениями с наркотиками, алкоголем и сомнительными женщинами. А так же бахвальством этими похождениями. Как-будто я не за этим пришла в книгу. Вся книга выглядит так: вот я ходил на поиски семьи в лес, а вот вечером устало трахал Ленку. Окей, спасибо. Эта часть книги совершенно неинтересна и вызывает отторжение. Боюсь, что если я приведу цитаты с "очень интеллектуальными беседами и обилием великолепного языка" мою рецензию заблокируют.

А вот сами кейсы и поиск, причины пропажи очень интересные. Интересно про обучение волонтеров, тренировки, здорово читать про удачные случаи и успешные ситуации. Грустно, когда не удается успеть вовремя. Но такого мерзкого рассказчика я давно не видела, поэтому 2 балла.

Привет всем читателям!

Когда вы понимаете, что книга для вас непросто бесполезна, а еще жутко раздражает? И бывало ли у вас, что после прочтения нескольких страниц, вы понимаете, что эту книгу  в руки больше брать не будете?

Со мной именно это и случилось! Книга "Плейлист волонтера" Мршавко Штапича ( т.е. Артема Ляшенко) мне очень приглянулась, потому что я ценю труд ребят-волонтеров. Какую огромную работу они делают и как сильно помогают людям.Ведь сколько историй о том, как теряются дети, взрослые...Огромная благодарность им за помощь!

Вернемся к книге:

нас предупреждают на обложке, что книга имеет нецензурную брань, но мне кажется, что авторы используют такие "фигуры" речи для придания тексту какой-либо окраски: гнев, шутливая форма, безысходность героев книги и тд. Но для чего здесь было чуть ли не в каждом предложении вставлять матерные слова?! Автор, что пытался показать нам свою "крутизну" или он решил, что это характеризует русских людей? В итоге, стало отвратительно читать это( и я заметила, что не мне одной, судя по отзывам). Появилась неприязнь к книге да и к автору вообще.  Будто бы все это написал какой-то- циник и хам! Простите, но я сужу из того, что прочла. Меня еще очень потряс момент один, если позволите, то я его зацитирую:

Это что такое было??? Речь про убитого мальчика...Разве это нормально, или хотя бы это корректно?!  Волонтеров выставил автор какими-то пропойцами, наркоманами. Скорее всего, он всех пытался судить по себе.  Других предположений я даже строить не хочу! Перечислять найденных людей, как какие-то "трофеи"- это слишком.  Много раз видела, как радуются волонтеры, когда находят живыми людей. В книге я радости такой не увидела. Если есть у кого-то мнение по поводу прочитанного- буду рада прочесть в комментариях. Всем большое спасибо за внимание! Люблю.

Видят боги, как сложно написать рецензию на эту книгу, не употребляя обсценную лексику в том количестве, в котором её употребляет автор в своём "Плейлисте..."
К чтению было приступать любопытно: тема не затёртая вдоль и поперёк, аннотация вроде интересная, использование названий музыкальных треков вместо наименования глав - отличная тема (люблю музыку и упоминания о ней в литературе, поэтому данный момент к роману привлёк вдвойне). В начале я впала в лёгкий ступор: слишком неожиданным оказался вайб Буковски в истории, которая должна была по идее освещать тему, достаточно далёкую от жизни маргиналов. Вообще, я спокойно отношусь к нецензурщине как в жизни, так и в книгах/фильмах/песнях; часто и густо мат бывает уместен, передаёт силу эмоционального накала и максимально приближает героев произведений к реальности. Но тууууут, тут не мат в книге, тут океан  нецензурной брани (как правило, некрасивой, топорной и крайне неуместной) немного перемежается с сереньким весьма посредственным повествованием. Герои - типичный люмпен пролетариат, местами с налётом псевдоинтеллектуальности. На протяжении всей книги они только и делают, что дуют, бухают, беспорядочно сношаются, периодически занимаются поисками пропавших людей и обсирают окружающую их нищету, безнадёгу и человеческую тупость.
По первам я пыталась как-то оправдать автора (ну, или главного героя, прототипом которого он является): мол, возможно, для поисковой деятельности нужно отрастить броню, чтобы кукухой не поехать; что, возможно, это настолько изматывающая и сложная деятельность, что вывезти её могут только люди определённого склада характера; что ГГ - неплохой немного запутавшийся в жизни парнишка, образованный, не лишённый чувства юмора и скрывающий за цинизмом ранимую душу (ну не может же бесчувственный психопат самоотверженно отдаваться тяжелой и неблагодарной, но благородной волонтёрской деятельности). Но чем дольше я читала книгу, тем больше убеждалась в том, что нифига: иногда синие шторы - это просто синие шторы. И Штапич - просто чудак на букву "м", которой якобы признавая своё чудачество банально оправдывает этим признанием всё дерьмо, которое творит. Просто вдумайтесь: человеку двадцать с небольшим хвостиком, он уже успел  жениться, настрогать двоих детей, развестись, забить на свои родительские обязанности; он либо безработен, либо перебивается временными заработками, живёт с родителями, находится в перманентном алкогольном угаре, гашишном укуре, беспорядочно сношает всё, что движется и не отказывает, совершенно омерзительно ведёт себя по отношению к окружающим людям и даже как-то кичится этим и пытается поисковой деятельностью хоть как-то оправдать своё жалкое существование.
Но и фиг бы с ним, с тем главным героем, самое главное, что меня взбесило в книге: она насквозь пропитана мерзкой мизогинией и внутренней русофобией автора. Женщины в книге не ставятся ни во что: какими только убогими эпитетами не награждаются героини, герой воспринимает их чуть серьёзнее, чем предмет интерьера. О том, насколько он нагло и цинично паразитирует на некоторых женских персонажах я вообще молчу. За пассаж о том, что на гос.уровне надо заставлять мужиков  спать со "страшными бабами", чтобы те не уходили в десятые жены к исламским террористам автору захотелось отдельно плюнуть в лицо.
И это постоянное нытье о том, что все кругом козлы, уроды, коррупционеры, что в силовых структурах работают почти одни только идиоты, что народ у нас и такой, и сякой, и кругом одни маргиналы тоже ощутимо вывело меня из равновесия.
Так и хочется сказать автору/герою: чувак, ты сам отброс и алкаш, и окружение у тебя соответствующее. Чтобы вокруг было меньше тлена и безнадёги, бросай пить, находи работу, бери себя в руки, к психотерапевту сходи. Не веди себя, как дерьмо, не общайся с дерьмом, не будь дерьмом и прекращай всех вокруг считать дерьмом. И ты офигеешь, как изменится мир вокруг. Если ты по доброй воле спускаешь свою жизнь в унитаз, это не говорит о том, что все вокруг такие же.
Не люблю термин "дискредитация" по понятным причинам, но эта книга реально дискредитирует поисковое дело в принципе. Я знаю лично несколько человек, волонтёрящих в "Лизе Алерт" в нашем регионе и это совершенно не тошные опустившиеся алкаши.
Отвратительная книга, просто отвратительная.

Книга сразу зацепила, даже большое количество мата не отпугнуло – ведь это дневник волонтера, предельно реалистичный, все, как в жизни. То есть было ощущение, что я читаю что-то настоящее, жизненное, а в жизни всяко бывает, иногда такое, что никакому сценаристу не выдумать.

Однако по мере продвижения повествование начало утомлять и все больше раздражать. Здесь нет никакого сюжета, просто сборник баек, как волонтеры мчатся искать старичка, ребенка, женщину, юношу и т.д. Россыпь сюжетов, пересыпанных бухлом, наркотой, беспорядочным сексом – в общем всем тем, чем волонтеры занимаются в перерывах между поисками.

Здесь нет никакого раскрытия персонажей, у них даже имен нет – только позывные, которые больше похожи на клички. Мы не знаем кто они, где работают, как выделяют время на поиски людей, как это воспринимают их семьи и друзья. Ничего. При этом они просто пьют, трахаются, шатаются по впискам или барам, а в перерывах кого-то ищут.

Про жертвы разговор особый – к ним нет никакого сочувствия ни у автора, ни у читателей, они как будто какие-то статисты, картонные декорации, чтобы придать хоть какую-то осмысленность действиям волонтеров. Единственный, кто вызвал мое сочувствие – несчастный ослик. Все остальные мимо.

И вот кажется, что волонтеры занимаются богоугодным делом, спасают людей, которых не может спасти полиция, мчатся среди ночи куда-то шариться по лесу, но даже это не придает никакого смысла их жизни. Они, как бесцельно живущие животные – бухают и трахаются, изменяют своим партнерам без всяких угрызений совести, уходят в длительные загулы - нет никакого смысла в их существовании.

Отдельно хочется сказать про язык: он не то, что никакой, это написано как будто неграмотным пэтэушником. Сначала я говорила себе, что это же дневниковые записки, воспоминания реального волонтера. А потом подумала, что раз уж взялся писать книгу, сделай это похожим на книгу, а не на сборник побасенок в бложике на Дзене или Вконтакте.

Ближе к концу я уже вообще не понимала что это и зачем это. И тут вдруг в одной из последних глав главный герой говорит что-то вроде: очень хотелось адреналина от ночных поисков в лесу. И тогда у меня сложился пазл в голове: вот почему не чувствуется никакого сочувствия к жертвам, вот почему нет никаких эмоций, кроме цинизма, по отношению к ним. Это не защитная функция психики, чтобы кукуха не поехала от бесконечных страданий, им просто все равно. Им не жалко этих людей, им нужен кайф от самого процесса поисков – срываться с места в ночи, в любую погоду, куда-то мчаться и ожидать найти труп, а не живого человека. Вот и вся их богоугодность.

Я так и не поняла, почему это плейлист и зачем названия песен в начале каждой главы. Наверное, там была связь между песней и описанным в этой главе, но искать эти связи у меня не было ни сил ни желания.

В общем, послевкусие у меня от книги гадкое, я попробую посмотреть сериал, он может получиться интересным, если, конечно, там смогли вызвать сочувствие к пропавшим людям.

Больше всего мне хотелось назвать этот отзыв цитатой из текста "бл**ский улей", автор очень ёмко охарактеризовал отношения внутри тогдашнего костяка московских волонтеров. Но это его точка зрения. Уверена, те же Ляля и Шура смотрели на отряд совсем другими глазами.
Поиски Штапич описывает скупо. Дает самые частые кейсы, с которыми ЛАшники и другие добровольцы сталкиваются чаще всего: дети, Альцгеймер, отставание в развитии, грибники, бегунки и прочее. Бегло рассказывает о взаимодействии отряда с официальными структурами, шарлатанами всякого рода, о саморазвитии поисковиков. Подводит к идее, что поиски это не просто выбрался раз в сезон на ночную прогулку по лесу.
Помочь может каждый -красивые, но не вполне честные слова. Отряд -не индульгенция для грешника, это скорее про поиск стабильности в дурной реальности. Или внутренняя потребность предоставить точку опоры для тех, кто не знает куда бежать и за что хвататься, чтобы помочь близкому человеку. И этим людям будет глубоко фиолетово на моральный облик и разнузданный досуг вытащившего из болота их любимую бабушку.

В моей голове эта книга прочно перекликается с Алексей Иванов - Географ глобус пропил и Иван Фолькерт - Сказки тёмного леса .Тот же утрированно-хлесткий слог, те же герои, живущие по своим правилам, но при этом не отводящие стыдливо глаза, когда творится что-то противоречащее их внутренней морали.

Какой-то бухарик и половой террорист рассказывает, как он бухает и жарит девок. Иногда ещё ходит на концерты, иногда ещё какой-то фигней занимается, но, в целом, кажется, не видит смысла ни в себе самом, ни в своих действиях, не уважает ни себя, ни окружающих и чего ради вообще писал книжку - понятия не имеет.

Ах да, иногда он курсивом занимается поисковой деятельностью. Это меньше половины текста, наверное, но это самые интересные отрывки, после которых, впрочем, главным впечатлением всё равно остаётся недоумение по поводу того, что за книжку взялся самый серый и тупой из поисковиков, которые появляются на страницах.

Возможно, автор со всеми своими напитками и девками хотел притвориться Хемингуэем, Буковски или ещё каким-то "Каином и Манфредом", но ничего не вышло, возможно, потому, что автор-то сам по себе претенциозная пустышка, не нашедшая себя ни в чём и занимающаяся волонтёрской деятельностью не из сочувствия к людям, а для придания себя значимости в собственных же глазах.

Справедливости ради скажу, что первую главу читать было интересно. Просто все остальные у него такие же. В книжке не происходит ничего, а что там нашли или не нашли кого-то, мёртвым или живым... на всё это автору очевидно плевать, но сочувствующие читатели, наверное, найдутся и попереживают и от себя, и от автора. А я, честно говоря, даже в документальность этой книжки поверить не смог.

оисковым отрядам «ЛизаАлерт» в прошлом году исполнилось десять лет, но книг о них до сих пор написано не было. Отдельные репортажи в федеральной и региональной прессе, интервью и комментарии — да, полноценной книги о работе поисковиков — нет. И это притом, что тема активизма и работы НКО привлекает издателей: в романе-дневнике Анны Клепиковой «Наверно я дурак» рассказывалось о волонтерской работе в интернатах для детей с нарушениями развития и интернатах для взрослых; а в сборник «Смерти нет» издательства Common Place вошли монологи активистов, занимающихся поисками захоронений времен Великой Отечественной.

Ежегодно в России пропадают более шестидесяти тысяч человек; в 2020 году отрядам «ЛизаАлерт» удалось отыскать более двадцати тысяч. При этом узнать о поисковых отрядах практически негде, кроме отдельных небольших материалов и отредактированных до приторного привкуса репортажей по федеральным каналам. В общем, книга напрашивалась давно. И в том же 2020 году она наконец появилась: дебютный роман волонтера Мршавко Штапича недавно вошел в короткий список премии «Национальный бестселлер». Казалось бы, наконец-то о работах поисковиков рассказывают из первых рук — это же повод для радости, ведь так?

Как выясняется, не совсем.

Роман начинается с того, что Штапич — телевизионный продюсер и сценарист, неудовлетворенный своей работой, — участвует в съемке сюжета про потерявшегося пилота вертолета, которого ищет экстрасенс. Съемочная группа случайно натыкается на пилота в лесной чаще, пока экстрасенс справляет нужду. Итог: человек спасен, сюжет снят, все довольны. Но для Штапича этого мало: он нашел новое занятие, которое его действительно увлекает.

Да, герой книги — циник. Кажется, это уравновешивается его желанием помочь людям, но позже выясняется, что не все люди, с точки зрения Штапича-героя, достойны помощи.

И далее:

В самом конце романа герой обижается на партнершу за то, что она романтическому вечеру предпочитает срочный вызов — искать «очевидный труп». «Мой член на труп променяла! Да иди ты на х*й!» Эпизод компенсируется тем, что Штапич уверяет, что «если бы пропал ребенок», он присоединился бы к поискам. Но, видно, менее героические дела его не интересуют: иначе такую избирательность объяснить трудно.

А героика здесь возникает не случайно. Штапич, как мы помним, телесценарист, поэтому почти все эпизоды поиска в романе строятся по структуре дневных ТВ-шоу: здесь нужны повседневные подвиги, нужны герои. Если вы смотрели хотя бы одно из них (про частных детективов или честных ментов), вы понимаете, о чем идет речь. Вот потерялся человек: координатор направляет поисковиков, тем временем сужаются области поиска, с помощью контактов в МВД «пробиваются» биллинги (данные о местонахождении телефона и звонках с него) и последние передвижения человека, активисты задействуют индукцию, чтобы выяснить причину исчезновения «потеряшки»...

Результат может быть любым: комедия оборачивается трагедией и наоборот; люди, которых уже считали мертвыми, обнаруживаются в ближайшем сарае целыми и невредимыми. Часто «потеряшек» находят случайно: по звуку, например, или после попытки вытащить из леса неразорвавшуюся мину времен Великой Отечественной. Все эти истории приправлены эпизодами изнутри волонтерской «темы». Вот Штапич пытается отличить раненого человека в коме от мертвого:

Штапич не забывает добавить драмы и в деталях. Когда волонтеры прочесывают очередной дом в поисках «потеряшки», под ногами, разумеется, хрустят шприцы. Герою, который спасает человека с открытым переломом черепа, разумеется, мешает «очередной» гастарбайтер, выдающий себя за врача. В метро приятель рассказчика завязывает драку по пьяни, и драка подается в ярких подробностях:

Все это вполне вписывается в эстетическую программу, которую рассказчик сам не без пафоса и преподносит («Семеныч писал книгу. Графоманскую фантастику, которую даже потом издал. Не помню, о чем там, хотя я честно прочитал. Я никогда не запоминаю фантастику. Я запоминаю жизнь, которая пахнет и может причинить боль»), но возникает ощущение, что «перчинка» нужна здесь ради самой «перчинки». Как будто без нее рассказ о поисковиках не состоялся бы.

Структурно «Плейлист волонтера» поделен на главы, название каждой из них — трек из того самого плейлиста («Каждый поиск — это поездка в машине, с радио или с записанной музыкой»). В каждой главе эпизоды поиска перемежаются историями из личной жизни рассказчика. Это должно вызывать ощущение аутентичности: вот здесь находим девушку, которая сбежала от домашнего насильника, а вот здесь пытаемся соблазнить волонтерку. Все, чтобы показать: поисковики — тоже люди, и добрые, и не очень, но они все равно спасают жизни.

Но это не работает, прежде всего потому, что рассказчика другие люди не то чтобы сильно интересуют. В этом парадокс книги: здесь рассказывают о поисках потерявшихся, но при этом их истории проходят фоном этого автопортрета в прозе. «Потеряшки» остаются «потеряшками», объектами поиска. Трудно сказать, можно ли написать по-другому (хотя у журналистов получается), но впечатление остается неоднозначное.
Зато о собственных предпочтениях Штапича читатель узнает достаточно.

А что думает Штапич о групповом сексе? Очень интересно:

Ну, мало ли — вдруг вы открыли книжку о работе волонтеров, чтобы узнать, как московские писатели занимаются сексом.

Также мы узнаем, какие рестораны не любит Штапич («Пример чего-то хорошего, что превратилось в говно, — ресторан „Дурдин“»), какие у него предпочтения в алкоголе и какие люди его бесят. Спойлер: все, — дачники, которые хотят помочь в поисках и при этом не знают, как себя во время поисков вести; люди, которые играют в городские квесты; студенты из обеспеченных семей, на фоне которых удобно бравировать собственной скромностью («Я, как истинный пролетарий, привыкший занимать второстепенные и третьестепенные роли, ненавижу таких сукиных детей»); люди с лишним весом («Эдика, этого обрюзгшего серого типа, я возненавидел сразу»); слишком активные коллеги.

Так книга о волонтерах-поисковиках превращается в аналог российского фильма «Чернобыль», в котором вместо причин и последствий страшной катастрофы показывают, как Данила Козловский всех спасает. Ну, разве что Козловский не делился со зрителем своими сексуальными предпочтениями.

Умберто Эко, анализируя романы Яна Флеминга о Джеймсе Бонде, обратил внимание на парадокс: «Писатель может неспешно и тщательно, страница за страницей, описывать предметы, пейзажи и события, которые как будто несущественны для сюжета, и, напротив, самые неожиданные и невероятные действия он излагает с лихорадочно-телеграфной краткостью, не более чем в нескольких абзацах». Отдых Бонда в спа-салоне может занимать множество страниц, тогда как погоня за злодеем, прыжок с парашютом или кража поезда — всего несколько абзацев. Почему? Все просто: с человеком, который занят простыми удовольствиями (водит красивую машину или наслаждается закатом) проще себя идентифицировать. «Наш интерес привлекается и направляется к вещам возможным и желательным. В этих случаях повествование реалистично, внимание автора сосредоточено на деталях. В остальных же случаях, когда речь заходит о невероятном, автор обходится немногими словами, как бы подмигивая читателю: тут можно не верить».

Кажется, сходный прием использован и в «Плейлисте волонтера», который вроде бы представляет собой докуфикшен. Подробностям попоек и сексуальных похождений героя уделяется гораздо больше внимания, чем собственно поисковым операциям. И хотя дух поиска Штапичу передать, в общем, удалось, то, как именно эти операции происходят, сказать трудно: рассказчик обходится замечаниями вроде «мы пробили биллинг» или «мы нашли следы» без лишних подробностей. В результате за мачизмом и бравадой теряется та самая правда о работе поисковых отрядов, которой завлекают читателей. Да, я не сомневаюсь, что Штапич буквально описал свой жизненный опыт, но, как и любому эгоцентрику, ему не хватает эмпатии, чтобы описать то, с чем сталкиваются другие волонтеры. (Кстати, характерно, что герой в разводе и у него есть дети, но дети в тексте не появляются ни разу). Тексту не хватает и некоего монтажа, чтобы из общего потока впечатлений выделилось бы главное. В конце концов, не всякий жизненный опыт превращается в хороший текст, и наоборот — многие великие тексты создавались людьми, прикованными к постели (Пруст и Гашек не дадут соврать).

Здесь мне можно возразить: а как же гонзо-журналистика? Разве там субъективное повествование не дополняло общую картину? Но гонзо-журналистика была революционной более пятидесяти лет назад. В 2021 году ценнее журналистика факта и журналистика данных, то есть поиск объективной информации в идеологических и маркетинговых нарративах. Изменился и жанр репортажа. Тексты Саши Сулим («Безлюдное место») или Елены Костюченко дают полную картину происходящего, при этом автор максимально отстранен, его субъективность выражена в стиле, отборе материала и его монтаже, не более. То есть на первом месте — люди и история, а не эмоции и впечатления рассказчика, которые тоже присутствуют — но в деталях.

Подход Штапича в этом смысле не хорош и не плох — просто он тривиализует вещи, которые и так слишком долго воспринимались тривиально, от домашнего насилия и социального обеспечения стариков — до харассмента:

Справедливости ради, издатель не обещал, что рассказ о поисковиках из «ЛизаАлерт» будет объективным. В аннотации сказано: «Именно эти несовершенные люди, бухая и греша, спасают чужие жизни. Каждый день». Так-то оно так, но то, что людей спасают, эм, люди, со свойственными людям недостатками и странностями, едва ли сойдет за откровение. Это работает, когда авторы развенчивают уже устоявшийся в культуре образ (как с деконструкцией супергероики, например), но с текстами о реальных людях получается плохо — мы знаем, что врачи, спасатели, пожарные могут быть не очень хорошими людьми, но делают свою работу. Почему волонтеры-поисковики должны отличаться? И, наоборот, из книги Штапича можно выудить лишь отдельные подробности этой работы, которые, увы, в общую картину не складываются.

С рассказчиком тоже возникает проблема. Да, книга во многом о том, как человек сбегает от проблем в волонтерскую деятельность, как ищет острых ощущений и при этом спасает жизни. Но тогда личность рассказчика должна чем-то цеплять. Хантер Томпсон или Том Вулф брали не просто темами текстов, но и собственной эрудицией, способностью одновременно быть в эпицентре событий и ориентироваться в необходимом контексте (тут образец — репортаж Томпсона об американских выборах 1972 года и победе Никсона) и работать с обширным культурным багажом. У Штапича-рассказчика этой способности нет, а его жизненный опыт гетеросексуального мужчины без особенных связей и привязанностей был описан уже более чем достаточно, в том числе современными российскими авторами (см. «Календарь» Евгения Алехина, «Соломенную собачку с петлей на шее» Влада Новикова и так далее), и никак на фоне этих текстов не выделяется.

Возможно, нам просто интереснее с антигероями-эгоцентриками? Но они обычно появляются в произведениях, чтобы выявить пороки общества или профессиональной культуры (как в фильмах «Грязь» или «Стрингер», например), но не там, где своим самолюбованием они заслонят действительно интересную историю. Потому что как раз другой посыл аннотации — «Принято много и подробно говорить о потерянных людях и жертвах, которых находят поисковые отряды» — вызывает сомнение. Принято кем и когда? Где эти тексты? Почему вместо них нужно читать еще один «Дзен и искусство ухода за мотоциклом»? Непонятно.