Уроки горы Сен-Виктуар

Родственники были всего лишь далёкими голосами, пробивающимися сквозь снег.

Покажи мне того, кто утверждает, что стал мудрее, отказавшись от мечты, и я покажу тебе мастера отговорок.

... фантазия всегда права.

Одними словами меня не умилостивить.

... разум всё забывает, фантазия - никогда.

... только при наличии веры вещи могут надолго оставаться реальными.

Если они ни во что не верят, то для чего они тут вообще?

Стало быть - блажен лишь тот, кого дома ожидают чьи-то глаза!

Оттого я, испытывая потребность в долговечности, намеренно углубляюсь в простые, обыденные, сделанные вещи.

Сколько можно думать о небесах при виде красоты? Довольно этих небесных сравнений! Взгляни лучше на землю. Говори о земле или хотя бы об этом маленьком клочке, который перед тобою. Назови его, назови - по цвету.

Ваша изоляция - в ващих руках.

Можно только восхищаться расположением дорог у древних римлян. Они обладали чувством ландшафта. Куда ни посмотришь, отовсюду открывается какой-нибудь вид.

...а потом наступил абсолютный покой, в котором все можно было выразить словами "ночь - окно - кошка"...

Прохожие, независимо от возраста, выглядели отжившими, без цвета глаз.

Но только в Париже мне довелось изведать, что такое дух толпы, и раствориться в ней.

В отличие от парижских улиц, последствия которых иногда неожиданно настигали меня, даже если я бывал на какой-нибудь из них совсем недолго, массив Сен-Виктуар ни разу не возникал в моем воображении.

" Ощущение широкого пространства усиливается одной особенностью голландских пейзажей XVII века: какими бы малоформатными они ни были, эти пейзажи, со всеми своими водоёмами, тропинками в дюнах и тёмными кронами ( при щедром участии неба  ) , неизбежно начинают расти в момент их созерцания. Явственно растут деревья, они стоят и растут, а вместе с ними растёт и общая спокойная сумеречность. Даже два остановившихся всадника, даже те стоят и растут."

Вы, живущие здесь, – вы здесь ответственные. Вы не жуткие, не страшные, вы непостижимые и неистощимые. Не давайте себе внушить, будто мы – нежизнеспособные и бесплодные представители последних или предпоследних времен. Отвергните с возмущением невнятные нападки следующих поколений. Мы – равные. Мы, здешние, ближе всего к истокам, нынче, как никогда, и каждый из нас призван стать покорителем мира. Разве не должно время нашей жизни стать эпизодом триумфа?

Человеку, чтобы быть человеком, нужен простор и покинутость.

Боль от резкого перехода к чужим буквам, звукам, окружавшим со всех сторон, была несравнима ни с какой иной болью, и не было тогда для него другой такой леденящей чужеземной страны, как этот говоривший на чужом языке пригород.