... представлял, как ходит по ночам кругами с плачущим ребёнком на руках, без всяких фантазий, с одной тупою мыслью: с жизнью покончено надолго.

Зоргер даже заснул на какое-то мгновение с открытыми глазами и проснулся от голоса своего собеседника, из всей речи которого он услышал только одно последнее предложение:

• Вы первый, кому я это рассказываю.

Раз для меня не существует общего закона, я выработаю себе свой личный закон, которому я должен буду следовать.

Настоящее полыхало огнём, а прошлое сияло.

... только погрузившись, я вижу, что являет собой мир.

... только работа делала его способным устанавливать связи, только тогда он чувствовал готовность к выбору, в двояком смысле - он мог выбирать и его могли выбрать. Кто? Это не имело значения, важно, что он мог быть избранным.

Когда взрослому показали через стеклянную перегородку младенца, он увидел не новорожденного, но совершенного человека. (Только на фотографии потом получилось обычное лицо грудничка.)

Её муж, не умевший, как многие здешние жители, плавать, утонул на рыбалке; её мучил один и тот же сон, как она вытаскивает его из воды, а он оказывается деревянной маской, украшенной перьями.

Даже во сне его не покидало ощущение собственной принудительной удаленности, и, хотя с тех пор, как он сменил континент, прошли уже годы, ему еще ни разу не удалось, имея крышу над головой, забыться мирным сном...

И перед лицом всего этого богатства пейзажа его пронзила радостная мысль, что ведь и он богат, бесконечно богат, и ему нестерпимо захотелось тут же с кем-нибудь этим поделиться, иначе можно было просто задохнуться.

«Медленное возвращение домой»

Примечательна эта деревня главным образом двумя могучими соснами, искривившимися под ветром: они стоят при въезде, но не на обочине, а прямо посреди асфальта, на земляных островках, — как форпост длинной череды сосен в конце дороги, сверкающих пересвеченным отражённым светом.

«Учение горы Сен-Виктуар»

Мы ни разу не видели город с хорошей его стороны
бескрайние дали за башнями страха были совсем не видны
пахли прелестные розы разбавленным кислым вином
и куда-то до Санкт-Никогдабурга отодвинулся отчий дом

«По деревням»

...оставьте все эти головоломные размышления о том, есть ли Бог, нет ли Бога: первое вызывает смертельное головокружение, второе убивает фантазию, а без фантазии ни один материал не воплотится в форму: она и есть Бог, который имеет силу для всех.

(В зал). Вы - трупы,сами не ведающие того, что давно уже умерли! Вы не люди, ибо нет ничего людского в жизнезабвении и жизнезабвённости! Быть может, ада и не существует, зато есть проклятие!

Если бы ты знал, какой я одинокий. Мне не к кому обратиться, даже к себе не могу. Это и есть покинутость!

Это будет наш праздник, праздник живых и мёртвых, праздник решения.

И горе тебе, если посмеешь судить, кто мы такие! Одно толкование - и с праздником покончено. Праздник в том, чтобы придумывать загадки.

Решения принимай только восторженно, поражения - спокойно.

В наше время заводить магазин - это, конечно, замечательно, только если на тебя, так сказать, работает добрый дух какого-нибудь предка.