Не может быть! (сборник)

Совершенно поразительно, что на "Элджернона" написано 1000 рецензий, а на "Голубую книгу" 12... Выходит, что Киз в 100 раз популярнее Зощенко. Прискорбно. А меж тем, Зощенко изучают в школах, по его рассказам ставят спектакли, снимают фильмы (все смотрели "Не может быть!" Гайдая).

Было бы глупо считать, что Зощенко это "крокодиловский" сатирик и юморист. На поверхности это так, но в каждой его шутке есть большая доля горькой правды. Да и далеко не все рассказы в "Голубой книге" были смешными, иные были лирическими и грустными. И эта резкая перемена настроения, когда ты сначала хохочешь, а несколько страниц спустя на глаза наворачиваются слезы, не могла не запасть в душу. Всё же на 90% эта книга весёлая, позитивная.

Пока читал, задавался вопросом: почему Зощенко использует такой нелитературный разговорный язык? Он как бы преднамеренно упрощает текст, излагает мысли простыми словами, я бы даже сказал "прикидывается дурачком", хотя по другим отрезкам видно, что Михаил Михайлович отнюдь не был обделён литературным и поэтическим талантами. Да потому что, дорогой автор рецензии, это было единственно возможное орудие повествования. И дабы довести свои помыслы до читателя, пришлось писать на читательском языке, на котором тогда говорила вся страна.

Другой вопрос из моей головы: Зощенко высмеивает своего мещанина, своего маленького человека, обывателя или наоборот, восторгается им? Скорее, второе. Обыватель всё стерпит и всё переживёт: бедность, увольнение, кражу, коварство, измену, обман и даже войну. Он выживет, перекуётся и пойдёт строить новую страну и новую жизнь.

И если вам лень читать всю книгу и вы хотите знать, какие рассказы лучшие (а вы хотите, я сказал! Это моя рецензия, и я тут хозяин!), то вот они: "Кража в кооперативе", "Аристократка", "Собачий нюх", "Стакан", "Грустные глаза", "История болезни", "20 лет спустя", "Кочерга", "Испытание" + рассказы про Лёлю и Миньку.

СПОЙЛЕРАТО

Какой Зощенко всё-таки сочный! После такого начала — ну да как рассказ не прочитать? Хоть и называется он "Беда", а всё же...

Бедный-бедный Егор Иваным. Два года, по его выражению, солому жрал, чтобы купить себе конягу. А уж как он её покупал! Сейчас бы это обозвали арт-перфомансом. Действительно, лошадяга, ради которой он два года молился, постился и слушал радио "Радонеж", не может быть просто куплена у знакомого. Это же священный Грааль, это гоголевская шинель, это награда за великую жертву. Поэтому Егор Иваныч едет за лошадью в город, чтобы соблюсти ритуал чин-чинарём.

Эх, а как Егор Иваныч выбирает этого коня... Настоящая клоунада в цирке. Картинные всплёскивания руками, покрякивания, торг, драмы.

И всё это не ради какого-то волшебного скакуна, а из-за простой неказистой клячи. Брюхо у неё раздутое, стать грубая, для масти даже громкого слова не найдёшь вроде "буланая" или "чалая". Разве что "какашечно-землистая". Однако в глазах Егор Иваныча, я уверена, это конь покруче радужных единорогов. Ведь ради единорогов он два года не воздерживался от бухла. Куда уж им теперь.

Заканчивается же крошечный рассказ в страничку, как и следует из названия, бедой. Мне-то, несведущему человеку, показалось поначалу, что лошадка издохнет к концу этой странички. И пузо у неё раздутое, и мужик явно в лошадях не особенно сечёт. Но беда оказалась совсем в другом, я же совсем упустила из виду, что это Зощенко. Сатирик.

Мужичок грешным делом решил покупку-то обмыть. Два года же самогонку не пил. Ах, эта чёртова самогонка! Прямо по-чеховски выстретила прямо из первого абзаца рассказа и убила мужика наповал. Пропил он коняку. Где, как, при каких обстоятельствах — нам известно не будет. Да это и не важно. Важно, что он при этом сказал. Думаете, он стал винить собственную невоздержанность? Свою широту русской души? Друзей, которые подзуживали его набухаться? А вот фигушки.

Виноват, как водится, какой-то там дядя. Или общество. Или правительство. Или общество, дядя и правительство, но только не мужик. У него ж менталитет (как я ненавижу это слово!) такой, перед ним водку не ставь, он как при звуках флейты теряет волю.

Однако ж до этого-то два года терпел...

В этом весь Зощенко. Его рассказы — слёзы сквозь смех, я не устаю читать его, как и Чехова, жирными пачками. Но и как в рассказах Чехова, остаётся горький осадочек. Ну да, всё так. Глупые мы люди, слабые, безвольные, постоянно косячим, обманываем всех и самих себя в первую очередь. А делать-то нам что?

Пока только один выход. Читать рассказы Зощенко и стараться не превратиться в жизни в одного из его героев.

Прошло уже почти 100 лет с тех пор как этот рассказ был издан. Но многие вещи не меняются. Баня тут скорее для примера, всё, что там происходило, можно примерить к любой сфере жизни граждан, того времени и даже нашего.

Рассказ не большой минут 5 если не спеша читать. Ведется от лица человека, который решил помыться и сталкивается с проблемами и с отношением к нему как человеку и клиенту.

В начале рассказа главный герой перечисляет как хорошо в американских банях, а потом мы можем сравнить сервис советской бани.

Не скажу, что смешной, но сатиристический рассказ и думаю, люди которые родились в советском союзе и, столкнулись с подобным. Но как уже упомянал выше, подобный сервис был не только в банях. Отношение к человеку всегда было узким местом, да и сейчас во многом мало, что поменялось.

Я застал еще по малолетству общественные бани и с тех пор люблю отдельную ванну в своей квартире, когда можно просто лечь в горячую воду и в тишине подумать о вечности, а не толкаться среди моющихся людей.

Хорошо, что в некоторых аспектах развитие цивилизации пошло людям на пользу.

Мой день сегодня сделал Зощенко! Так над произведением я давно не смеялась. Стоит отметить, что не малую роль взял на себя чтец - Александр Теренков. Гениально подобран образ главного героя. Слушая, я не верила, что произведение написано в начале 1900 годов. Передо мной был современный деревенский мужик, с минимальным запасом денежных средств, замахнувшийся на аристократическую особу.

Пришла наша пара в театр. Уже с начала все не заладилось, места их оказались далеко друг от друга. Это не было большой проблемой. Вот оказаться с дамой в буфете в антракт с копейками в кармане, так себе удовольствие. А ее еще как назло на сладкое пробрало. Бедный кавалер семью потами изошел, заглядывая ей в рот и отбирая последний кусок.
Посмеялась я от души. Почему я раньше не читала Зощенко? Я просто получила удовольствие от рассказа не загружая себя моральным поведением кавалера.

Один из самых известных рассказов Зощенко. Это отсюда ушло в народ выражение "ложить взад". Я иногда его перечитываю для настроения. Он совсем коротенький, но всегда актуальный и гомерически смешной.
Вообще, Михаила Михайловича подзабыли, хотя, несмотря на то, что писал он в основном в первой половине ХХ века, рассказы его остаются удивительно актуальными и злободневными. Как и Салтыков-Щедрин, он подмечает такие черты своих героев, которые возрождаются и возрождаются в людях, невзирая на поколение и не глядя, какой год нынче на дворе.
Грустно и горько, что из-за совершенно хамской травли, когда в 46 году с подачи Жданова, его и Ахматову, по сути похоронили, наложив запрет на публикации, мы наверняка не досчитались большого количества произведений, которые он смог бы написать.
Радует, что его все-таки вспоминают иногда и что-то публикуют. Хотя бы для знающих людей, есть возможность "насладиться об него"...

В последнее время мне интересно перечитывать книги для детей, сравнивая описанные там подходы к воспитанию, взаимоотношения в семье с прочитанными статьями по психологии. Эта книжка, считаю, может послужить хорошим антипримером воспитательных приемов.

Лёлька и Минька — достаточно хулиганистые дети. Они продают чужие калоши, чтобы купить себе мороженое, разыгрывают прохожих, подбрасывая им коробку от конфет с лягушкой внутри, Минька прячет дневник с единицей, Лёлька притворяется, что проглотила бильярдный шарик... Но их родители вместо того, чтобы просто отшлепать и разъяснить проступки, достаточно неадекватно реагируют на такие "милые шалости":

Услышав, что калоши проданы тряпичнику, тётя Оля побледнела и зашаталась. И дядя Коля тоже зашатался и схватился рукой за сердце. Но папа им сказал:
— Не волнуйтесь, тётя Оля и дядя Коля, я знаю, как нам надо поступить, чтобы вы не остались без калош. Я возьму все Лелины и Минькины игрушки, продам их тряпичнику, и на вырученные деньги мы приобретём вам новые калоши.
Мы с Лелей заревели, услышав этот приговор. Но папа сказал:
— Это ещё не всё. В течение двух лет я запрещаю Леле и Миньке кушать мороженое. А спустя два года они могут его кушать, но всякий раз, кушая мороженое, пусть они вспоминают эту печальную историю.

Когда я читала эти строчки, будучи ребенком, то не могла представить себе "два года". Мне это казалось похожим на ситуацию, когда мама говорит ребенку, что никогда больше не будет с ним разговаривать, а через час они уже помирились и играют вместе. Сейчас же я очень хорошо представляю себе "два года", и удивляюсь, как Лёльке и Миньке потом вообще мороженое полезло в горло (я бы точно никогда больше его не ела). А ещё интересно: неужели калоши были так дороги, что нужно было продавать все игрушки? Или это игрушки были такие дешевые?

Причем за сознательное, злонамеренное (скажем так) хулиганство брата и сестру не наказывают вообще никак:

Моя мама хотела позвать дворника, чтобы с дворником догнать прохожего [который проучил Миньку за то, что тот вместе с сестрой подбросил ему лягушку в красивой конфетной коробке] и арестовать его.
И Леля уже было кинулась за дворником. Но папа остановил её. И сказал ей и маме:
— Не зовите дворника. И не надо арестовывать прохожего. Конечно, это не дело, что он отодрал Миньку за уши, но на месте прохожего я, пожалуй, сделал бы то же самое.
Услышав эти слова, мама рассердилась на папу и сказала ему:
— Ты ужасный эгоист!
И мы с Лелей тоже рассердились на папу и ничего ему не сказали. Только я потёр своё ухо и заплакал. И Лелька тоже захныкала. И тогда моя мама, взяв меня на руки, сказала папе:
— Вместо того, чтобы заступаться за прохожего и этим доводить детей до слёз, ты бы лучше объяснил им, что есть плохого в том, что они сделали. Лично я этого не вижу и всё расцениваю как невинную детскую забаву.
И папа не нашёлся, что ответить. Он только сказал:
— Вот дети вырастут большими и когда-нибудь сами узнают, почему это плохо.

Или вот реакция папы когда он узнаёт, что Минька нарочно "потерял" два дневника и заклеил страницы третьего, чтобы родители не узнали об единице по русскому языку и подарили обещанный фотоаппаратик (Минька сознался под давлением неопровержимых обстоятельств в том, что нарочно забросил второй дневник за шкаф в классе):

Вместо того чтоб на меня рассердиться ещё больше, папа улыбнулся и просиял. Он схватил меня на руки и стал меня целовать.
Он сказал:
— То, что ты в этом сознался, меня исключительно обрадовало. Ты сознался в том, что могло долгое время остаться неизвестным. И это мне даёт надежду, что ты больше не будешь врать. И вот за это я тебе подарю фотоаппаратик.

Замечательно, правда? Сын не выучил урока, получил плохую отметку, врал, сознался только тогда, когда уже не имело смысла запираться — и вместо наказания получает награду! Я не против того, чтобы Минька получил этот злосчастный фотоаппарат (раз уж было ему обещано, то нужно сдержать слово), но как-то наказать его всё-таки стоило бы, нет?
Лёля причем огребает по полной:

Когда Леля услышала эти слова, она подумала, что папа свихнулся в своём уме и теперь всем дарит подарки не за пятёрки, а за единицы.
И тогда Леля подошла к папе и сказала:
— Папочка, я тоже сегодня получила двойку по физике, потому что не выучила урока.
Но ожидания Лели не оправдались. Папа рассердился на неё, выгнал её из своей комнаты и велел ей немедленно сесть за книги.

Вообще к Лёле очевидно предвзятое отношение — и такая она, и сякая, немазаная-сухая. Родственники обожают Миньку, особенно усердствует бабушка, а родители практически полностью поддерживают её. Самый же душераздирающий для меня эпизод описан в рассказе "Тридцать лет спустя". Лёлька притворилась больной, чтобы родители хоть как-то обратили на неё "положительное" внимание (т.е. хотя бы подарков дали) — причем этот мотив был весьма понятен. И вот так любящие папа и мама оценили её поступок:

Мама сказала:
— Это ненормальная и даже сумасшедшая девочка. Иначе я не могу ничем объяснить её поступок.
Папа никогда нас не бил, но тут он дёрнул Лелю за косичку и сказал:
— Объясни, что это значит?
Леля захныкала и не нашлась, что ответить.
Папа сказал:
— Она хотела над нами пошутить. Но с нами шутки плохи! Целый год она от меня ничего не получит. И целый год она будет ходить в старых башмаках и в старом синеньком платье, которое она так не любит!

Не получишь ты, девочка, ни любви, ни понимания, ни нового платья, а дорогой братец ещё и посмеется над тобой... Впрочем, через тридцать лет до него дойдет, что к чему:

— Леля, помнишь ли ты этот случай с бильярдным шариком? Зачем ты это сделала?
И Леля, у которой было трое детей, покраснела и сказала:
— Когда ты был маленький, ты был славненький, как кукла. И тебя все любили. А я уже тогда выросла и была нескладная девочка. И вот почему я тогда соврала, что проглотила бильярдный шарик,— я хотела, чтобы и меня так же, как тебя, все любили и жалели, хотя бы как больную.
...И я поцеловал её и крепко обнял. И дал ей тысячу рублей.
И она заплакала от счастья, потому что она поняла мои чувства и оценила мою любовь.

Это только меня царапает "тысяча рублей"? Не потому, что сумма мала или велика, но причем здесь вообще деньги? Речь же идет о любви...

"Голубая книга" - своеобразный сборник рассказов опубликованный в 1935 году. Почти все рассказы ранее печатались, только три рассказа были написаны автором Михаилом Зощенко специально для "Голубой книги". Ранее издававшиеся рассказы подверглись существенной переработке, почти у всех рассказов были изменены названия. Это короткие забавные истории из жизни советских обывателей 20-ых - 30-ых годов прошлого века, в сборнике они разбиты по четырем тематическим разделам "деньги", "любовь", "коварство", "неудачи". Есть еще пятый раздел - "удивительные события", который, как это ни удивительно, не содержит рассказов, но в нем имеется приложение с пятью историями о деньгах, любви, коварстве, неудаче и большом событии, "— причем все эти предметы взяты в своем удивительном преломлении".

Отец повел семилетнюю дочь по магазинам обувь покупать, приходят в один, мерят - как раз, дочке полусапожки нравятся, продавец называет цену - отцу она кажется слишком высокой, идут в другой магазин - ситуация повторяется и так еще несколько раз, в итоге в очередном магазине пока папа торгуется с продавцом дочь по-тихому уходит в новой обуви домой и папе делать нечего как заплатить (история из раздела "коварство").

В одной семейной паре жена была не грамотной, муж пытался ее уговорить начать учиться читать - та ни в какую, муж приносит домой букварь-самоучитель - жена полна скептицизма, вечером решает почистить пиджак мужа и находит конверт пропахший духами, в нем письмо, три месяца по букварю жена тайно учится читать, в конце концов разбирает письмо, там - "товарищ Кучкин. Посылаю вам обещанный букварь. Я думаю, что ваша жена в два-три месяца вполне может одолеть премудрость. <...> С коммунистическим приветом Мария Блохина", Зощенко финализирует "это был поразительный случай из истории ликвидации неграмотности у нас в Союзе" (история из раздела "любовь").

И всё в таком духе. Не знаю, как рассказы воспринимались современниками автора, но сегодняшнему читателю бытовые зарисовки Зощенко покажутся милыми, забавными, где-то поучительными, где-то наивными, простыми, где-то вызовут легкую улыбку. Вряд ли вы будете смеяться в голос, читая рассказы из сборника, юмор в них очень мягкий, скорее нужно говорить об иронии.

Сами рассказы мне понравились, чего не скажешь о другой, большей части сборника. Рассказы составляют 40-45 процентов объема книги, остальное - предисловие, послесловия (они после каждого раздела и в конце три штуки) и в каждом разделе вступительная обзорная лекция о теме. Эти обзорные лекции (не знаю как их еще назвать) по объему больше всех рассказов и состоят из исторических анекдотов и инцидентов типа, как римский папа Александр VI хотел отравить двух кардиналов, а отравил себя и своего сына (это из раздела "неудачи"). После того как Зощенко заканчивает приводить эти случаи, почерпнутые им из разных исторических и не очень книг, он обобщает и делает некоторые выводы по теме. Зощенко всегда сравнивает положение дел в молодом советском государстве и в царской России и остальном (старорежимном) мире. Получается, что все плохие вещи это отголоски старых порядков и совсем скоро советское общество от них избавится.

Именно эти общие рассуждения про деньги, любовь, коварство, неудачи и удачи мне показались малоинтересными, скучными, наивными. Винегрет из надерганных из разных источников исторических казусов и событий был бы более уместен в какой-нибудь детской книжке.

Михаил Зощенко, это вам не Салтыков-Щедрин. Русский мужик у него совершенно не такой. Многие сатирики идут в сатирики совсем не из любви к людям, а совсем наоборот. Вопрос в том, каких именно людей нелюбить особенно, чтобы именно про них писать острые сатирические рассказы. Эта теория, правда, разбивается уже на примере самого Зощенко. Глядя на его рассказы про Миньку и Лельку, ни за что не скажешь, что он не любил детей. А вот что не любил мужиков, закладывающих за воротник, тут надо разобраться. Писатель, сам наверняка употреблявший алкоголь, да и, согласно тогдашней моде, употреблявший наркотики, не должен криво смотреть на закладывающих за воротник. Деревенских мужиков он, значит, не любил. Вот это уже похоже на правду. Мужик, с которым приключилась беда, как раз такой алканавт, да еще и после длительной завязки. Таких, хочется верить, всегда меньше, чем умеренно пьющих. Но миф о том, что простой русский мужик не может без бухла, этот рассказ поддерживает. Соглашаются даже самые европейские пропойцы немцы, я-я, русские тааакие пьяницы.
Винить Зощенко и, тем более, его рассказ в этом смысла нет. Самое главное, русские сами склонны так про себя считать.
Итак, мужик два года не пил, копил денег на коня, и вот настал тот день, когда он накопил достаточно и пошел его покупать, осуществлять мечту. А дальше очень хорошо написала в своей рецензии TibetanFox . А я не хочу раскрывать всего сюжета. Рассказ-то, в общем, о вреде алкоголя. Да и в заголовке все уже сказано)

Аудиокнига

Обратила внимание на этот рассказ в ленте Ю-туб из-за ехидной морды козы на картинке, и еще из-за имени исполнителя, но об этом позже. Заинтересовалась, послушала.
Трагикомичный рассказ об одном мелком чиновнике по фамилии Забежкин, который жил в своих мечтах и принимал желаемое за действительное. Все-то думал, что однажды его ждет счастливый случай и/или судьбоносная встреча. И так в итоге и случилось, правда совсем не с теми последствиями.
Однажды возвращаясь с работы привычным маршрутом, главный герой случайно столкнулся с человеком, и человек извинился перед ним. Забежкин задумался, с чего бы этому человеку извиняться, и, размышляя таким образом, потащился за ним следом. В итоге он пришел к дому на несколько жильцов, и на калитке висело объявление, что сдается комната, и женщин просят не беспокоить.
Из этого простого объявления Забежкин сделал странноватые выводы, впрочем не лишенные логики. Раз женщин просят не беспокоить, значит ждут мужчину, а мужчина - это хозяин, значит нужен хозяин. И почему бы ему, Забежкину, им и не стать. Тем более он уже собственническим взглядом оглядел свое "хозяйство": двор, несколько кур, коза, опять-таки квартира, где есть комната под сдачу. И Забежкин решил жениться!
При этом даже не уточнил, кому принадлежит так впечатлившая его коза и прочее хозяйство.
Концовка печальная, но в чем-то поучительная, жить все-таки надо в реальном мире, и не давать фантазиям о красивой жизни застить себе глаза и мозги.

Озвучка - огонь! Отличное исполнение! Настоящий театр одного актера. Книгу читал Яган-чугунщик.

Я вышла на "Монтера" случайно. Мне в руки попала школьная хрестоматия, и, полистав оглавление, я наткнулась на незнакомое мне произведение. Непрочитанное редко задерживается у меня дома, и я села за чтение с некоторым интересом. От рассказа мне было ждать нечего: у Зощенко я читала только детские повести про "Лелю и Миньку", так что это даже можно назвать первым знакомством. И хоть я и не фанат рассказов, но попробовать стоило.

Казалось бы, над темой произведения и думать нечего - каждая профессия важна и уникальна, а потому даже монтер на краткий период времени может оказаться важнее режиссера или актеров. Безусловно, автор поднимает серьезную проблему взаимоотношений между людьми разных профессий, но... Только ли профессий? А что насчет классов?

Чтобы разобраться в этом запутанном клубке, я начала рыться в биографии Зощенко. Ему пришлось столкнуться с той же проблемой, что и Булгакову: правительству было не угодно печатать произведения, не соответствующие коммунистической идеологии. Зощенко был и является неоспоримым мастером малого жанра, но его произведения не пользовались постоянным читательским спросом. Даже знаменитый советский художник в "Записках художника" отзывается о молодом Зощенко так:

У меня возникло смутное подозрение, что главный герой рассказа, монтер, не просто собирательный образ обиженного человека, и автор пытается скрыть от цензуры что-то более личное. Так и вышло. Бунт маленького человека, отказывающегося "освещать ваше производство" - все равно что бунт писателя, который не может свободно писать про наболевшие темы.

Однако, обратимся все-таки к проблеме "маленького человека". В свое время она впервые была поднята Гоголем в "Петербургских повестях" (ок, может и не впервые, я не литературовед, но тогда эта тема получила широкую огласку). Увы, даже спустя столетие спустя, проблема сохраняется и, пожалуй, в какой-то степени существует и по сей день. Сущность личности монтера ничтожна. Он занимается освещением в театре, но его жизнь не имеет никаких перспектив на дальнейшее развитие. В одной сцене он становится центральным персонажем, озлобленный и обиженный, что и приводит к бунту, между прочим, к бунту и писателя в том числе. Однако, поможет ли это хоть кому-нибудь? Не тщетны ли попытки? В "Шинеле" Гоголя встречается очень похожий персонаж, Акакий Акакиевич, исход его судьбы - смерть, хотя в течение всей своей жизни этот "маленький человек" старательно выполнял требования своего начальства, никого не обижал и был прилежным гражданином. Невыполнение банальных принципов невмешательства в личное пространство человека может привести не к самым лучшим последствиям.

Зощенко иронизирует над тенором, подошедшему к монтеру. Тот говорит:

Но очевидно, что это намек на более известную фразу "князей и графов нынче нету". Понятно, что теноры встречаются и среди рабочих, однако основная масса певцов - состоятельные люди, а монтеров - пролетарии.

Вообще удивительно, что многие классические произведения умудряются сохранять популярность и востребованность, даже спустя много лет после собственной публикации. Только вдумайтесь! Гоголь поднимает проблему "маленького человека", но даже спустя сотню лет Зощенко вновь приходится прибегнуть к ней. Не ради подражания великому классику, нет. Эта проблема была так же востребована и в 20 веке, только приобрела другие очертания. Да, это смех сквозь слезы. Время идет, и почти ничего не меняется...