Lust For Life

Подступалась я к беллетризованной биографии Винсента Ван Гога "Жажда жизни", написанной Ирвином Стоуном, с завышенными ожиданиями, сыграло свою роль огромное количество положительных рецензий на LiveLib'е. Однако, как оказалось, я не готова присоединиться к числу почитателей этой книги. И в этом немаловажную роль сыграло то, что перед этим произведением я как раз закончила чтение "Писем к брату Тео" самого Ван Гога. Что могу сказать? Как наверно и следовало все-таки предвидеть Ирвин Стоун не смог изложить историю жизни художника, лучше самого Ван Гога. Думаю, что больше половины читателей, восхваляющих творение Стоуна, не были знакомы с первоисточником, иначе я не могу объяснить столь хвалебные отзывы об этой книге. Единственный плюс ее перед "Письмами…", это легкость чтения. Письма Ван Гога читаются довольно тяжело, ты как будто переживаешь вместе с Винсентом все страдания, выпадающие на его долю. "Жажда жизни" читается невероятно легко и быстро, но также мимолетны оказываются и впечатления, которые она оставляет. Книга в целом не плоха, но она дает лишь поверхностные сведения о жизни великого художника.

Теперь я прочувствовала слова “бедный художник”. Раньше как-то напрямую представлялось. Мол, без гроша в кармане. В книге хорошо поставлен контраст между богатыми и бедными: от места проживания до поведения человека. Вряд ли Винсент мог бы стать художником родись он в семье тех же углекопов. Ван Гоги всё же были достаточно состоятельны, потому у него был выбор. У него было желание учиться и он получил образование. Он желал докопаться до сути и не боялся рисковать. Своим здоровьем в основном.

К профессии художника и сегодня скептически относятся. Считается не прибыльным делом, а годится лишь как хобби. Вот и Винсенту тоже самое говорили. Кругом всё упирается в деньги. Родись он в нищете, там и мечтать бы не смел о рисовании. А так повезло с братом Тео.

Братские отношения очень тронули. Глубокие сопереживания друг другу, вера и поддержка, когда весь мир против. Тео не такой решительный и страстный. Мне кажется, только поэтому не открыл свою лавку. Но сколько он сделал для Винсента. Только благодаря ему художник всё-таки появился. Допустим, если б брат не поддерживал морально, а тупо присылал деньги. Мне не кажется, что такому впечатлительному человеку как Винсент удалось бы самостоятельно справиться с постоянно льющейся на него критикой. Наверно, он сошёл с ума бы раньше. И да, это явно было неизбежно.

Меня удивляет, как внешность соответствует характеру. Рыжий - цвет жизненной силы, цвет солнца. Грубость и прямота тоже отражены на лице. Он сам как свои картины - изображение чувств. Правда жизни. Когда он закончил писать всё, что хотел передать, он как бы завершил себя. Потух. Продолжать нечего, “картина” закончена, а значит остаётся одно. Я могу понять его последний поступок. Даже не получается винить за Тео.

Я очень люблю жанр художественной биографии. Мне кажется, это одно из интереснейших направлений литературы, когда красиво и увлекательно рассказывается о жизни реального человека. Когда я читала, я то и дело бегала к компьютеру и вбивала в поиск то картины Ван Гога, то картины его современников. Реальный мир куда увлекательнее выдуманного, потому что его можно найти не только в книге.
У Ван Гога была тяжелая жизнь, и всего 10 лет на творчество. Конечно, он отдавал себя всего своим картинам, и сотворил, наверное, больше, чем многие художники за всю свою жизнь. Но все же, он своими исканиями, сначала своего призвания, а затем и своего стиля, безрассудно растратил себя. Тем удивительнее кажется его жизнь. Удивлял меня и его брат Тео, так сильно любивший Винсента и так бескорыстно разделявший с ним свой доход. Как многое бы потеряло искусство, не будь этих людей и не будь они именно такими, отдающими себя до конца.

Раньше я не понимала живопись Винсента ван Гога. Меня удивляли его красочные полотна, утопающие в буйстве контрастных цветов. Но что стоит за этими яркими красками, причудливыми и простыми формами, я понять не могла. Да и не задумывалась над этим (не понимаешь - значит, это "не твое").

Но, как оказалось, все не так просто. Стоит лишь шагнуть за рамки личного восприятия, и искусство показывает себя с другой стороны. Книга Ирвинга Стоуна помогает сделать этот шаг и увидеть личность, которая скрывается под живыми и яркими красками картин ван Гога.

А ведь личность замечательная! За время прочтения книги я успела искренне полюбить Винсента ван Гога. За его доброту к людям, сострадание, тонкое и резкое восприятие мира, за его бесконечный поиск самовыражения, за то,  как он стойко переносил нападки общества. В нем горел настоящий огонь, побуждающий его писать, потушить который значило для него погибнуть.

Ирвинг Стоун создал не просто литературное жизнеописание, он оживил ван Гога и других знаменитых художников его времени. Когда смотришь на полотна великих живописцев, кажется, что они наделены талантом и мастерством с рождения. Но Ирвинг Стоун показывает, что это далеко не так. Сколько долгих лет ван Гог шёл к тому, чтобы он сам мог оценить свою работу как достойную! Сколько раз он заканчивал картину и начинал ее заново, находя в ней изъяны! Например, эпизод с картиной "Едоки картофеля", которую он переписывал много дней подряд, пытаясь цветами передать атмосферу крестьянского быта. Он учился живописи жадно и ненасытно, не обращая внимания на то, что люди вокруг и большие специалисты не верили в его талант и считали его бездарностью.

Лишь один человек по-настоящему верил в Винсента - его брат Тео. Какие же невероятно теплые и трогательные отношения связывали братьев всю жизнь! И какая грустная судьба постигла их обоих. Именно брагодаря брату, Винсент исполнил свое предназначение. Благодаря ему мир узнал великого живописца Винсента ван Гога.

Эта книга сломала в моей голове два шаблона. Первый: беллетризованные биографии это отстой. Второй: читать биографию стоит, только если тебе заранее интересен ее герой.

Я в живописи не понимаю совсем ничего. И биографиями художников до этого никогда не интересовалась — а тут пока не дочитала, не могла успокоиться. Поражает, насколько Ван Гог во всем не такой, как простые смертные. Даже пока он еще не художник, он уже все делает не так. Решил стать проповедником — поссорился с учителями, пока учился; потом уехал к самым-пресамым бедным углекопам и начал вести их образ жизни, тратя все свое жалованье на помощь нуждающимся и не имея ничего сверх того, что есть у них. Эти страницы напоминают житие христианского подвижника. Конечно, бдительное церковное руководство, узнав о забастовке шахтеров и тому подобным проблескам гражданского самосознания, сразу Ван Гога места лишило, но это, наверное, и к лучшему, потому что после этого он понял, что его призвание — живопись. И позже такую же страсть, как в случае с шахтерами, он вкладывает в то, чтобы найти свой путь в искусстве.

В книге Стоуна, кстати, художественность повествования как раз помогает почувствовать, насколько трагичным был этот путь, когда тебя никто не понимает и видит в тебе только сумасшедшего. Пожалуй, кроме брата Тео, никто Ван Гога не поддерживает, а что если бы не было Тео, который всю жизнь содержал художника? Это мы, читатели, знаем, что Ван Гог гений, и, читая книгу, все время об этом помним, но во время, когда жил Винсент, это было не очевидно. Очень возможно, что, не будь Тео, его брат не смог бы состояться как художник.

Плюс выбор именно такого способа повествования, не такого, как в научной биографии, делает образ героя более обобщенным. Тут часто воспринимаешь события не как историю о жизни Ван Гога, а как рассказ о гении вообще, о любом гении. О том, что стоит за картинами, висящими в музее, о том, как тяжело они даются автору.

Несмотря на общую трагичность, книга вдохновляет. Например, на то, чтобы даже в такой лютый холод, как сейчас, дойти до Главного штаба и посмотреть на полотна Ван Гога, за что автору большое спасибо. Еще в пару к этой книге идеально подошел роман «Луна и грош» Моэма, попавшийся мне сразу после «Жажды жизни», очень рекомендую читать их подряд тем, кто еще не успел.

Однажды мне подарили паззл. Он назывался "Ван Гог. Терасса ночного кафе".
Именно после этого мне захотелось узнать побольше о Ван Гоге, ведь все мои знания о нем заканчивались Звёздной ночью и отрезанным ухом.
Начнём с автора книги. В самом начале он признается в выдуманности всех диалогов, но насколько точно они передают характеры героев, их эмоции и переживания. Ирвинг Стоун создал удивительно живую атмосферу, словно все наблюдал своими глазами.
По поводу самого Винсента у меня сложились неоднозначные впечатления. Да, у Винсента Ван Гога была тяжёлая судьба. Он был не понят своими современниками, своими родственниками, своими женщинами. Практически всю жизнь ему приходилось бороться с судьбой в одиночестве. Но мне кажется, что во многих своих невзгодах был виноват он сам.
У меня сложился образ человека идейного, отдающегося ей без остатка и до конца, но человека зависимого как от идеи, так и от людского мнения. Человека не смотрящего в будущее, живущего надеждами и на мой взгляд несколько эгоистичного. Только под конец своей жизни его стало угнетать попечение младшего брата. Только под конец жизни он решил слезть с шеи Тео, но каким образом!?
Книга однозначно достойная, однозначно топовая.Мне очень жаль, что не удалось найти ее в бумажном варианте. Бумага бы создала ещё большую атмосферность происходящего, поэтому я надеюсь все же заиметь к себе в коллекцию данное произведение)

Для себя я очень долго читала эту книгу, хотя написана она достаточно легко. То ли мне было сначала не очень-то интересно, то ли просто первые события не впечатлили, но все тянулось и тянулось, я откладывала ее на день, на два, надеясь, что как-нибудь доберусь и махом прочитаю. Махом не получилось, но постепенно я ее добила. Причем после половины дело пошло несколько быстрее.
Что понравилось: учитывая то, КАК написана эта книга, то сведения из жизни художников запоминаются хорошо (до этого о Ван Гоге я читала маленькую брошюрку на 20 страниц и ничего оттуда не помню), я узнала из нее то, чего до этого нигде не читала.
Но: мне в принципе не особо-то нравились картины Ван Гога, но сейчас я уж точно не смогу нормально их оценивать, поскольку он предстает в книге ну таким уж ненормальным, все в нем слишком: слишком старается, слишком настырный в любви, слишком безумный и пр. Раздражал ужасно, жил нахлебником, сидел всю жизнь на шее у брата. Вызывает только отвращение.
И жажды жизни я тут не увидела, все было слишком уж пессимистично и мрачно.

P.S. плюс книги - знакомство с чудесными картинами Мауве, очень приятные, мягкие и теплые. Настоящий талант!

Я далека от искусства, в частности, от живописи. Очень далека. Признаюсь в этом со стыдом. Эта книга стала для меня подлинным откровением, маленькой арочкой в мир красок и пейзажей. Я также не знала ничего о Ван Гоге, кроме, пожалуй, его знаменитых подсолнухов, поэтому это произведение стала для меня вдойне ценней. я никогда не представляла, что у этого великого художника была настолько суровая и тяжелая жизнь. Я преклоняюсь перед ним.

В самом начале автор предупредил, что он не может похвастаться стопроцентной верностью произведения, но для меня это и не столь важно. Книга задела меня до глубины души - это самое главное.

Я боялась начинать читать эту книгу. Боялась, что она окажется скучной, развеет в прах все мои представления о Ван Гоге, будет затянутой и трагичной. Ровно половина моих опасений сбылась – книга развеяла в прах мои представления о Ван Гоге и оказалась очень трагичной. И, знаете, я до сих пор счастлива и горда, что я ее прочитала, хоть и опустошена эмоционально чуть больше, чем полностью.

Я потрясена до глубины души тем, насколько резвые повороты совершала судьба Ван Гога и насколько мужественно и стойко он все это сносил. Все, за что брался Винсент Ван Гог, он делал с неистовой одержимостью: учился в гимназии – по 12 часов в сутки, проповедовал шахтерам – круглосуточно, сняв с себя последнюю рубашку, отдавая всего себя без остатка, начал рисовать – и опять с утра до ночи. Даже после начала болезни он писал, писал и писал. А с угасанием его жажды творить угасла и его жажда жить.

Но, вопреки моим представлениям, самоубийство Ван Гога не было блажью, следствием его болезни или общей истеричности натуры, присущей художникам. Нет, это был тщательно взвешенный и обдуманный шаг, жертва, принесенная брату Тео - единственному человеку в жизни Ван Гога, даже в самые его тяжелые времена не оставлявшего веры в его талант. Не мог же Винсент предусмотреть, что любовь брата окажется настолько сильна, что горе убьет Тео, и меньше, чем через полгода их могилы окажутся рядом…

То, как пишет Ирвинг Стоун, заслуживает отдельного внимания. Когда я читала описание трагедии на шахте, я плакала. Я, считавшая свою душу очерствевшей с возрастом и изъеденной цинизмом, горько рыдала, представляя себе, что чувствовали, узнав об обвале в шахте, несчастные измотанные женщины, в свои 26 лет уже превратившиеся в старух, и знающие, что им, их мужьям и их детям вряд ли суждено дожить хотя бы до сорока. И удивлялась, как достало сил этому мужественному человеку не разочароваться ни в людях, ни в боге, после того, как чистенькие и немного пафосные служители божьи выше саном, прибыли «уволить» Ван Гога из проповедников после всего, что он сделал для несчастных шахтеров и их семей.

Когда я читала о жизни Ван Гога в Париже, я испытывала душевный подъем и искренне радовалась за то, в какое окружение, в какой талантливый круг людей он попал.

Когда я читала о том, как Тео десять лет поддерживал Винсента, присылал ему деньги и пытался делать для брата все возможное, я жалела, что у меня нет и уже никогда не будет такого любящего брата

И как жаль, что Ван Гогу так не везло с женщинами – единственной женщиной, которая была ему некоторое непродолжительное время женой, была проститутка, быстро забывшая все сделанное для нее добро и вернувшаяся к своему пагубному ремеслу. Хотя, с другой стороны, ни одна женщина не смогла бы долго прожить с человеком, настолько одержимым жаждой рисовать.

Когда я читала о первых приступах болезни, глубокая печаль окружала меня липкой паутиной, я физически ощущала птиц, круживших в разуме великого художника, слышала голоса, которые сводили его с ума.

И, наконец, когда я читала об угасании таланта живописца, у меня опускались руки, и не хотелось даже шевелиться, настолько сильны были те впечатления, которые описывал Ирвинг Стоун, что они не просто читались, они были прожиты мной. И каждая строчка книги оставила в моей душе неизгладимый след и заставила под новым углом взглянуть на все картины великого художника.

Винсент, это и есть правда. Вся правда о твоей жизни. Твои работы обладают некоей неясной силой, силой притяжения. Ибо на них хочется смотреть и смотреть, смотреть не отрываясь.
Спасибо Ирвингу Стоуну за то, что, благодаря его труду, мы можем прожить тот тяжёлый путь гения как свой собственный.