Рассказ Служанки

В Уповании, как гласят надгробия.

Во время Второй мировой войны первый такт Пятой симфонии Людвига ван Бетховена интерпретировался как буква "V" в азбуке Морзе (точка - точка - точка - тире) и обозначал "victory"

Мы научились впитывать мир вдохами.

Каждый раз мы занимаемся любовью так, словно без тени сомнения знаем: следующего раза не будет для нас обоих, ни с кем, никогда. И следующий раз, наступив, – всегда сюрприз, добавка, подарок.

Страх – мощный стимулятор.

Простите, что в этой истории столько боли. Простите, что она обрывочна, словно тело, пойманное в перекрестный обстрел или силой разодранное. Я ничего не могу поделать.

В разлуке сердце нежнее

Окатило меня, накатило, смыло, будто я – песочная женщина, будто беспечный ребенок оставил меня слишком близко к воде

на людях он должен и дальше притворяться, будто я большая ваза или окно – элемент интерьера, неодушевленный или прозрачный

что-то слышу – внутри себя, в теле. Я сломалась, что-то треснуло, вот, должно быть, в чем дело. Дыбится грохот, рвется наружу, из разлома во мне, как во сне

Я – как сахарная вата: сахар и воздух. Меня сожми – и я превращусь в крохотный, тошнотворный и влажный ошметок слезливой розоватой красноты

ответила Джанин – бесстрастно, прозрачным голосом, голосом сырого яичного белка.

Мы – контейнеры, важны только наши внутренности. Наружность может задубеть и сморщиться, как ореховая скорлупка, – им наплевать

От меня словно почти ничего не осталось; они оба ускользнут из рук, точно я – из дыма, точно я мираж, что у них на глазах расплывается

я не хочу, чтоб она испугалась, уловила страх, который теперь стискивает мои мускулы, натягивает мой позвоночник, скручивает меня так туго, что я непременно сломаюсь, если меня коснуться

Я жду. Я настраиваюсь. Я должна настроить себя, как настраивают фортепьяно. Я должна звучать в тональности сотворенного, не рожденного.

Если у вас много вещей, говорила Тетка Лидия, вы слишком привязываетесь к этому материальному миру и забываете о духовных ценностях

Я вижу, что знает: ее знание – будто вонь, что-то прокисло, как старое молоко.

Покои, где нет мне покоя: стою столбом или преклоняю колена