Рассказ Служанки

И все же какой ад – вот так быть мужчиной.
Какая нормальность.
Какой ад.
Какое безмолвие.

Хотеть - это слабость. И слабость эта, какова бы она не была, соблазняет меня. Как трещинка в стене, прежде непроницаемой.

Как женщины раньше выставляли себя напоказ. Мазали себя жиром, точно мясо на шампуре, голые плечи, спины, на улице, на людях; и ноги, даже без чулок....

Дивная милость, дар благосклонный,
Пела несчастному: верь.
Прежде заблудший, ныне спасенный,
Я свободен теперь

«Есть много способов жить, сунув голову в песок, сказала я, и если Мойра считает, будто можно создать Утопию, запершись в анклаве только с женщинами, – увы, она заблуждается. Мужчины никуда не денутся, сказала я. Нельзя их просто игнорировать.»

Мы больше не друг для друга. Теперь я — для него. Недостойно, несправедливо, неправда. Однако было.

У нас по-прежнему есть… сказал он. Но не закончил, не сказал, что у нас все равно есть. Зря он сказал у нас,подумала я: насколько я знаю, у него ничего не отнимали.
У нас по-прежнему есть мы, сказала я. Это была правда. Почему же в голосе равнодушие – даже я слышу?

... я хотела жить так, чтобы в жизни было чуть больше правил и чуть меньше импровизаций и бегств.

У нас есть нечто общее: нам обоим полагается быть невидимками, оба мы — люди-функции.

Они не побегов боятся. Далеко не уйдём. Иных спасений - тех, что открываешь в себе, если найдёшь острый край.

ГОСПОДЬ - ДОСТОЯНИЕ НАЦИИ.

Может, стервятник бы сдох, пообедав тобою.

Не думай об этом, сказала бы Мойра. Если будешь об этом думать, оно случится.

Мотовство до нужды доведет.

Я бы хотела знать, что Ты задумал. Но что бы это ни было, прошу Тебя, помоги мне пережить. Хотя, может, Ты тут и ни при чем; я ни секунды не верю, что Ты это и планировал — все, что здесь творится.

В стесненном положении жажда жизни цепляется к удивительным предметам. Хорошо бы зверушку завести...

Я стою на углу, воображая, что я дерево.

Вообще говоря, ни одна империя, созданная насильно или ненасильственно, не была лишена этого свойства – контроля над массой коренного населения через им подобных.

Какая ты ханжа, говорила она [мать] – в общем, судя по тону, не без удовольствия. Ей нравилось, что она себя ведет возмутительнее, чем я, что она яростнее бунтует. Подростки всегда кошмарные ханжи.

Я вам рассказываю историю и тем самым вызываю вас к жизни. Я рассказываю, следовательно, вы существуете.