Unorthodox

как бы убедительно ты не лгала, твой лоб тебя выдаст

чем громче ведёт себя женщина, тем вероятнее она духовно бедна, как порожний сосуд, который на всё отвечает гулким эхо

Когда днем в шабат я сижу на лужайке у дома в окружении соседей и слушаю их пустые пересуды, то вспоминаю о зияющей пропасти, которую представляет собой моя жизнь, о жгучем голоде, который, если его не утолять, разъедает меня изнутри. Я думаю, что лучше уж бояться и быть одинокой, чем умирать здесь от тоски. Я думаю, что и Вселенная об этом знает. Я думаю, что создана для другой жизни.

Пары джинсов или дизайнерских очков слишком мало, чтобы я чувствовала себя довольной. Да, эти вещи радуют, но мне хочется добиться чего- то, оставить свой след в этом мире. Дыру размером с кратер, как я написала в своем эссе при поступлении в колледж. Возможно, меня ждет нужда, но я никогда и не стремилась к жизни в роскоши. Роскошь вынуждает грежить, говорил Зейде, потому что делает нас ленивыми и расслабленными, размягчает наши кости и притупляет наш умы.

Я уверена, что, будь у меня нос как у Полли, моя жизнь сложилась бы иначе. Все всегда в итоге упирается в нос. Баби говорит, что именно так Гитлер отличал евреев от прочих. Меня бы он точно без труда отличил. Свой удел в жизни я связываю со своим носом. Жизнь Полли соответствует ее носу, так что что-то в этом есть. Если у тебя остренький носик, тебя ждет хорошая жизнь.

Для меня невыносима мысль, что придется прожить на этой планете всю жизнь и не испробовать все то, о чем я мечтаю, просто потому, что это запрещено.

Где отыскать этот внутренний покой, который ничто не сможет поколебать? Мир вокруг меня настолько реален и осязаем, что мне не устоять, а небеса совсем не кажутся заманчивой перспективой.

С божественной точки зрения наши страдания ничтожны, но если душа твоя настолько озабочена земным, что ты не видишь дальше собственного носа, то никогда не познаешь счастья.

Позже я узнала, что как следует подготовиться к писательству невозможно – можно только сесть и писать.

С другой стороны, прошлое становится куда более сносным, если физически отдаляешься от него.

Какое же это проклятие - не чувствовать себя в безопасности даже в собственном теле, когда все вокруг идет не так.

Интересно, думаю я, разве можно приказать, тому, кто "тронулся умом", просто взять себя в руки?

До чего же обречены персонажи, живущие во всех книгах моего детства. Их тяготит непрестанная боль несоответствия; давление общества, которому так хочется сломить их характер, подобно удушающему чувству в платье слишком маленького размера, из которого они так стараются вырваться.

Когда ежедневно сталкиваешься со своими страхами, при пристальном рассмотрение они тают, словно миражи.

Может, как - это то, что исходит лишь от людей, а не от Бога.

Подумать только, а мне ведь может пригодиться такой талант - способность убеждать окружающих  в чувствах, которых я не испытываю!

В детских книгах всегда счастливый конец. <…> В детском воображение есть правило: мир должен быть справедливым. Я долго ждала того, кто придет и спасет меня - прямо как в сказке. Когда я осознала, что никто не отправляется за мной на край света, чтобы вернуть мне потерянную хрустальную туфельку, то испытала горькое разочарование.

Мне не понять, почему желания людей столь ничтожны, а амбиции так малы и скромны, когда возможности, которые предлагает им мир, безграничны.

Вот почему я нуждаюсь в том, чтобы Бог был на моей стороне – за меня больше некому заступиться.

Если веришь вопреки всему, мечты сбываются. Так уж Вселенная устроена.