Unorthodox

Если кто-то однажды попытается навязать вам, кем быть, надеюсь, вы тоже найдете в себе силы отстоять свою правду.

Талмуд утверждает, что даже Бог молится. "И как же звучат его молитвы?" "Да восторжествует Моё милосердие над Моим же правосудием!" ("Сокровищница еврейского фольклора")

В нашем мире евреи не выглядят как гои. Они выглядят иначе.

Они едят мою еду за моим столом, но я все равно что невидимка. Женщине не место в разговоре. Она должна подавать еду и убирать со стола.

Надежду однажды попасть в волшебный мир, провалившись сквозь ложную стенку шкафа, я, может, и потеряла, но все равно уповаю, что мне уготовано большое будущее — если уж не в магической вселенной, то хотя бы в мире за пределами нынешнего.

В отличие от некоторых раввинов Зейде никогда не говорит «нет» только ради того, чтобы сказать «нет». Хороший раввин, рассказывает Зейде, это тот, кто умеет
найти хетер – лазейку в законе, которая допускает гибко его
трактовать. Раввин, которому недостает знания Талмуда, всегда
тяготеет к строгости, потому что не уверен в своей способности
отыскивать лазейки.

Я тоже хочу быть женщиной, которая сама творит чудеса, не дожидаясь воли Бога

До чего приятно обладать чем-то симпатичным, завладеть красивой вещицей, тем, кого я всю жизнь смогу демонстрировать как трофей.

У меня куда больше общего с персонажами старинных романов, чем с героинями современных.

Как я построила новую жизнь с нуля? Я была на нуле.

Люди спрашивают, обрела ли я счастье, но я обрела кое-что поважнее: индивидуальность

Я жажду власти, но не затем, чтобы распоряжаться окружающими, а чтобы распоряжаться самой собой.

Мне не понять, как человек, у которого в роду столько боли и потерь, может добровольно продлевать гнет над самим собой.

Когда тебя ничего не держит, ты уходишь. Уходишь туда, где можешь принести какую-то пользу, туда, где тебя примут.

Когда тебя ничто не держит, ты уходишь

Чтение приносит мне невероятную радость и чувство свободы, и я уверена, что жизнь моя была бы вполне сносной, будь у меня постоянный доступ к книгам

Может, и нет никаких казней — только капризы природы. Может, и нет никаких последствий — просто уродливость. Может, кара — это то, что исходит лишь от людей, а не от Бога.

Ее не волнует, чем я занята. Будто ей вовсе и не интересно, что я на самом деле собой представляю. Она со всеми такая. Думаю, это оттого, что вся ее семья была убита в концлагерях и у нее больше не осталось моральных сил, чтобы привязываться к людям.
Все, что ее заботит, — это достаточно ли я ем. Достаточно ли ржаного хлеба, щедро смазанного сливочным маслом, достаточно ли наваристого овощного супа, достаточно ли квадратиков влажного, глянцевитого яблочного штруделя.

Я думаю, что это здорово — воспринимать мужественность как данность и не испытывать страха ее лишиться. Может, именно из-за такого страха и появились те границы, которые в моей общине разделяют мужчин и женщин?