Чорнобильська молитва

Это по-настоящему страшная книга.
Это не триллер, не мистика, не хоррор - это документальный роман. От этого еще страшней!
Очень сложно писать рецензию на такое произведение. Давно закрыла последнюю страницу - но перед глазами до сих пор все эти ужасы, страхи и отчаянье людей, которым пришлось пережить все это в далеком 1986 году.
После прочтения книги все наши недовольства и жалобы на рост цен, надоевшую работу, вредного начальника, неподходящее жилье, плохую погоду и т.д. кажутся такими мелочными и постыдными.

Я живу в Питере, в прекрасном и большом городе. И у нас под боком тоже есть АЭС. В мозгу начинают всплывать школьные уроки ОБЖ - так, при радиации должны быть заткнуты все щели мокрыми тряпками, одежда должна закрывать все тело, повязка должна быть смочена раствором йода. Да, возможно это поможет, если только тебя во время предупредят...

Это не та книга, что читают для удовольствия. Читать ее очень больно, страшно. Она разбивает сердце вдребезги на миллион мелких осколков.

Она в своем роде уникальна. Автор собирала по крупицам сведения о Чернобыльской катастрофе. Эти строки пропитаны болью, страхом и надеждой. Они пропитаны любовью: женщины к мужчине, родителям к детям, простых жителей к своим родным местам.

Я читала, и у меня стоял ком в горле. Первую и последнюю истории я читала буквально построчно: один абзац прочитала, отложила и так медленно продвигалась вперед. Сейчас, когда закрыта последняя страница, во мне борются две крайности: одна часть меня никогда не хотела бы читать эти воспоминания, знать их. Вторая – жаждет аплодировать таланту автора, которая собрала этот материал и любовно оформила его в книгу.

P.S. С удивлением обнаружила, что создатели сериала «Чернобыль» от HBO явно изучали материал этой книги. Еще больше уважения к его создателям. И больше недоумения, поскольку после выхода сериала было много споров и разговоров о том, как много там показано неправды, начиная со «штампов», как русские наливаются водкой. Очень жаль, что не прочла эту книгу до просмотра этого сериала, было бы чем ответить «неверующим» в показанное.

Чернобыльская трагедия 1986 года вряд ли может оставить кого-либо равнодушным, а уж тем более украинца. То, что произошло 26-го апреля не поддается никаким описаниям: сухо-черство - взрыв на атомном реакторе чуть позднее приведет к многочисленным жертвам, а сразу же по происшествии никто не будет понимать, что же произошло и в чем опасность. Невозможно передать словами всю ту боль, которую испытают "чернобыльские соколы", ликвидаторы, защищенные лишь фартухами, работающие на самом реакторе, жены и матери этих ребят-бойцов, те, кто потеряют или не обретут своих детей из-за невидимой болезни. Произошедшее до сих пор и долгие времена далее будет отзываться в сердцах тех, кто пострадал, знает пострадавших, живет в Украине или Беларуси или просто понимает какая же это беда.

Для меня Чернобыль ассоциируется с запечатленным образом из просмотренного в детстве документального фильма о катастрофе - маленький серый котенок, скорее даже немного полосатый, не британец, обычный дворовой, у которого несколько глаз... их не два - то ли три, то ли четыре. В этом образе, запечатленном маленьким ребенком, таится весь тот ужас, произошедший и вырвавшийся наружу в 1986 году. Чего не могу сказать о книге Светланы Алексиевич. "Чернобыльская молитва" разделена для меня на две смысловые части - рассказы жертв и мыслевирусы автора. Почему "мыслевирусы"? Потому что красной нитью в повествовании автора сквозит тотальное осуждение Советского Союза - они виноваты в том, что не оповестили, не сразу эвакуировали, не оберегали тех, кого отправляли в зону производить расчистки, делали это силком и не донесли до обычных граждан всю существующую опасность. Но есть одно "но". Сколько людей может спастись в паническом побеге огромных толп? Где вы видели, чтобы верхушка когда-либо сразу же сообщала массам граждан, что им надо убегать, а в данном случае еще и с пустыми руками? Я не могу сказать, что это плохо. Хорошо или плохо? А представьте, панически не соображающие толпы людей, бегущие с манатками и пожитками, потому что их не заставишь понять, что нельзя, все равно прихватят, такова глупость человеческая, куда глаза глядят и от непонятно чего - противник не виден... Многие откажутся оставлять вещи, животных (это-то я как раз понимаю!), не захотят бросать родной дом и, плюнув на все, останутся, рискуя собственным и чужим здоровьем попытаются бороться с тем, что уже не изменить. Здесь мне вспоминается одна из рассказанных очевидицей историй: девушка, будучи беременной, скрывая это от врачей часами просиживала у умирающего мужа в палате - любовь, скажите вы, глупость - скажу я, несмотря на то, что гипотетический ребенок для меня всегда являлся менее значимым, чем мужчина, которого люблю, я все равно в данной ситуации скажу о глупости и вот почему: во-первых, на ее глазах у мужчины появлялись язвы, облазила кожа, а внутренние органы он сплевывал даже без кашля - не спасти, ну не спасти его; во-вторых, их предупредили, что зараженные радиоактивны сами по себе, а у нее ребенок внутри от него; в-третьих, умирающему человеку-мужчине лучше знать, что с ним побудут до смерти, увидят всю его слабость, внешнюю отвратность гниющего организма или явят на свет его продолжение? Продолжая говорить о мыслевирусах автора - из ее слов выходит (можно проследить по тексту), что беларусы пострадали еще более, чем даже сами чернобыльцы. А где делись жители севера Украины, если уж говорить о том самом ветре, которые превратил соседнюю страну в землю жертв? Ситуация с отправлением ребят туда силком тоже неверна, в то время процветал еще, заметный со времен войн, патриотически-геройский дух, они гордились тем, что жертвуют собой ради большего количества людей, понимали риск, но ехали.

Поэтому, подводя итоги, говорю о том, что хроники, записанные Алексиевич, бесценны (для них нет оценок), хотя их в книге малая доля, около 30-40% истинных историй, а не, схожих с авторскими, мыслей, записанных в таком же формате, я все же поставлю им ровно половину из максимальной оценки за всю книгу (т.е. максимум, если считать половиной произведения), все же слова автора оцениваю в балл за труд составления материалов в единое целое. Если хочется ярче прочувствовать боль той беды стоит посмотреть документальные хроники и художественный фильм "Мотыльки" - конец немного не соответствует действительности, однако произведение позволяет увидеть, почувствовать страх, безысходность и принятие Чернобыльской драмы.

P.S. Расскажите в комментариях, что вы думаете по поводу проводимых в зону отчуждения экскурсий?

В первую ночь мне снились кошмары: больницы, умирающие, трупы… Это после тридцати прочитанных страниц, потом я практически не читала книгу на ночь. Ни одна газетная статья и заметка не будет полнее, нежели книга Светланы Алексиевич — собранные хроники… Нет слов, чтобы начать, нет слов, чтобы закончить, нет сил жить с этим, нет сил мириться ни с бытом, ни с загубленными жизнями, ни с политикой власти. Вообще это какая-то мистическая книга: в один момент у меня потерялись все отмеченные для рецензии цитаты, просто канули в небытие, но невелика беда, потому что ими — одинаковыми — усеяна вся книга. Потом я все-таки их восстановила, но только ту часть, которую отметила в первый вечер. И теперь пишу, не зная, с чего начать.

Что такое Чернобыль по своей сути? Это иллюзия. Это ненастоящий мир, закрытый, но с виду абсолютно такой же, как раньше: невиданный урожай, неиспорченный вкус продуктов, живописные пейзажи, уютные хаты… Мир, который начался со светящегоя облака — невероятно красивого зрелища. Убийственная красота коллективной смерти — ничего другого это не сулило. Но кто знал? Это история о простых людях, которые становились радиоактивными объектами, опасными, заразными, но все равно любящими родину, любящими родных и близких, не желающими верить и принимать, и хотя смерть тут же доказывает обратное — это люди борятся за привычный мир, эти люди — наблюдатели, которым суждено пережить самый страшный ад в плену собственной иллюзии. Но как можно иначе? Когда вот она — твоя жизнь?! Какая радиация? Какая угроза? Но тут теперь навсегда поселилась смерть. На тысячи лет, на тысячи поколений.

Для меня не все истории стали щемящими, однако точно могу сказать, что очень больно от того, как ясно дети осознавали свою смерть, так ее не всегда осознает взрослый. Дети стали играть в радиацию, у них умирали куклы. Вы понимаете, какой это мир? Какое детство? Я — нет. Это слишком. Это уже слишком. Детсткая онкология, развившеяся ниоткуда за месяцы, генные мутации, которые сложно не то, чтобы представить, а и нафантазировать для какого-нибудь бестселлера…

Поразительно, просто поразительно, когда читаешь пронзительнейшую историю преданности влюбленных, любимых, что нарушают все правила, проходят через все границы, лишь бы быть рядом. У этих женщин не работал никакой инстинкт самосохранения — все вопреки случившемуся, за жизнь, а в итоге — за смерть. Читаешь все это и в самый последний момент вспоминаешь, что должен бы читать в первую очередь не о любви.

А простые люди? Население, которые наблюдало за нелепым, на первый взгляд, захоронением жилых домов, своих домов, своего огорода — всего, что было смыслом их жизни. А те, которые остались и жили там, дышали смертью, причем жили, по своим мирским мерам, неплохо: были свободными от новостей и властей, ели собственноручно выросший урожай — жалко же, и вообще — мало верили в небезопасность той земли, которая попеременно окрашивалась неким белым порошком, где вода в лужах становилась то желтой, то зеленой. Мало кто из них осознавал и чувствовал себя хоть сколько-нибудь обреченными на что-то ужасное. У них все было практически, как обычно. Конечно, вокруг умирали: кто от рака, кто просто не из чего, но это же привычное дело? Всегда умирают и всегда каждый думает, что его это обойдет стороной. Самонадеянность, простота или глупость?..

Солдатики, ликвидаторы, добровольцы — люди разных возрастов, званий, профессий, характеров. Ни у одного из них не было призвания — идти на смерть, но каждый из них пошел. Кто принудительно, многие добровольно. Хотелось быть героями, не боятся смерти, спасать, а потом на шестикратную зарплату закрыть вопрос бедности. Были и те, кто шел не за званиями и деньгами, не за героичной романтикой, а просто потому что должен. Никто из них не думал, насколько они будут должны, насколько они потом будут не нужны со своим: ”Не имеете права, я — чернобылец, я вас спас!”, какие только ответы не приходилось слышать. Но сначала они были героями, людьми, которым подсилу даже выиграть радиацию, людьми, которые стремились в лоно смерти, людьми, которые потом превращались в сгустки радиоактивной массы, ужас которой неизвестен ни одному современному -писателю или -режиссеру фантасту.

Самое ужасающее — даже не то, что это все иллюзия, которая так легко разбивается. Самое ужасающее — это те, кто эту иллюзию создал и поддержал. Коллективная смерть, самоубийство прозрачное или окруженное мифами, но неискушенное, настоящее. Тысячи людей просто отправляли в лапы смерти, не защищая их, “чтобы не вызвать панику”, единицам тех, кто в силу профессии хоть столько-то понимал — угрожали и затыкали рты. Советская пропаганда, в основе которой была иллюзия контроля над ситуацией, безопасноть и вездесущий советский человек, для которого радиация — это так, плюнуть и растереть. И вот эта ментальность героическая, когда не стремишься к лучшей жизни, но зато стремишься в лапы смерти, мысли, что о том, что у нас может не быть чего-то там, но зато всегда будут герои и воины — это так красиво играло на руку властям-кукловодам, которые напропалую убивали людей, как скот, а потом еще и сталкивали их с реальностью, не давая даже дожить… А люди верили, “потому что советский человек верит”, верили безумно, бездумно, всей душой. А как, например, иллюзия безопасности по обе стороны: для населения — раз раз тут военные, значит все будет хорошо, для военных же — водка уменьшает радиацию. В итоге одни утешаются, глядя на форму и обилие военных на улице, а другие — спиваются, а потом умирают — удобно, очень удобно. Всеобщее оправдание — советсткий менталитет, не полное, но все же очень значительное отсутствие защитных мер (при возможностях хоть где-то!), потому что кто-то наверху не захотел паники (лучше пусть умирают) и ложная информация. А в конце один из верхушки — коммунист — будет восклицать о том, что он тоже расплачивается, потому что его маленькая внучка болеет раком. От этого должно было стать легче тысячам других, потерявших, загубивших?.. Проглотили? Нужно было спасать, да, но нужно было и ценить, имея полные склады аммуниции, нужно было не рассказывать об безопасности и не сеять мифы. Тогда бы был оправдан риск, а так это не риск — это убийство.

Красивые пейзажи, дикие животные, бегающие по лесам, потрясающая природа — а мир замер. Здесь все предметы и все живое обречено на захоронение: дома, с мебелью и фотографиями, животные под калитками, в ожидании своих хозяев, насекомые… Абсолютно все в одночасье и потеряло и обрело смысл: отстрелевание домашних животных, похороненный дом, запрещенный урожай, перекопанные насекомые — бред? Нет, смерть. Кто занимался истреблением — убийцы? Нет, убитые, уже убитые, уже доживающие мучительный кусочек жизни. И это все навсегда. Как тогда было поверить в ненормальную необходимость отстреливать, перекапывать, хоронить?..

И ни одна, ни одна даже самая лучшая рецензия, не передаст того ада, те чувства, которые ощущаешь, читая и внутренне протестуя протих всех горечей, несправедливостей и глупостей в угоду трагедии, но еще и в угоду времени. И ни одна, даже самая лучшая хроника чернобыльской трагедии не передаст того ада, который пережили люди, жившие близ зоны отчуждения. Как говорят, это даже хуже войны, потому что там у людей была победа. А тут… Трагедия, не чудом, а тысячами жизней, не разросшаяся до масштабов вселенной. Трагедия, которая до сих пор умалчивается. Трагедия, которая до сих пор будоражит. Трагедия, которая Дай Бог, чтобы не повторилась. И почему у меня гнетущее ощущение, что человечество (и мы, живущие так близко к местам трагедии) до сих пор не оценило ни факта, ни тех всех людей, ни будущего?.. Оценивают ли экскурсионные маршруты масштабы трагедии или так - ездят в большинстве "посмотреть", а потом все забывают, превращая чей-то умерший мир в очередную экскурсию на отдыхе? Иллюзия продолжается, не находите?

Чтобы помнили...

В 1986 году мне было 15 лет. и я жила на Западной Украине. Что я помню о Чернобыле? Да почти ничего: в школе давали сладенькие таблетки, о чем-то шептались взрослые, по телевизору мелькали репортажи о пожарниках. Господи, какой там Чернобыль, который еще неизвестно где, а за окном бушует весна, мы молоды и счастливы, и учебный год заканчивается через месяц.
Теперь я живу в стране, которая пострадала от аварии больше других. Стала ли я думать про Чернобыль больше? Да нет, вот в апреле вспоминаю иногда, да по пути на Украину проезжаю чернобыльскую зону. На самом деле все это кажется абсолютно нереальным - покинутые дома с выбитыми окнами и раскрытыми настежь дверьми, в середине многих домов уже выросли деревья...Когда-то здесь была жизнь....
Я держу в руках книгу Светланы Алексиевич, читаю, как умирали те самые пожарники, и плачу. Иногда мне кажется, что если закрыть глаза и дальше не читать, то они не умрут...
Я бужу утром сына, и вдруг перед глазами встает чернобыльская мама, уговаривающего своего умирающего ребенка: "Артемка, открой глазки, скажи мне что-нибудь". И с облегчением говорит себе "Ты еще тепленький".
Больно, черт побери, как же мне больно! И все равно, спасибо, Светлана. Вот только не обижайтесь, что перечитывать эту книгу я не стану никогда. Я не смогу....

Великая трагедия и страшное горе.
Сложно писать отзыв на произведение, основанное на реальных воспоминаниях, так как нелегко отделить труд писателя от личных мнений очевидцев аварии и разобраться в фактах.
Эту книгу и автора часто обвиняют в необъективности преподнесения информации и лично мне трудно понять, правдива ли эта критика или же люди, пострадавшие от этой трагедии, именно так все видели и пережили.
А может быть, просто не хочется верить, что так страшно было в то время: отсутствие информации и элементарных знаний, лекарств и спец защиты.
Не знаю, меньше ли жертв было, если б авария была не при СССР, а в наше время, ведь, как замечали многие из героев книги, вопрос не в коммунистах, не в советской власти, а в самом народе, в выборе людей, отсутствии знаний и фатализме. Смогли бы сейчас люди так героически тушить и ликвидировать последствия аварии или в наше время потеряно то чувство долга, которое ставилось превыше личного? А может и не нужны были многие из этих бессмысленных жертв, погубленное здоровье?
И, конечно, ужасает неосведомленность людей и преступные действия власти, которая позволила провести митинг и парад, сбор заражённого урожая и отправляла людей на сельхозработы.
Но не меньше возмущает повальное мародерство и продажа вещей из радиоактивной зоны.
Как говорилось в одном из монологов, население не было людьми прогресса, слишком многие были крестьянами с лопатами, не понимающими и не верящими, что красивая природа может убивать, что картошка и молоко несут огромный вред здоровью.
Как же горько читать истории людей, которые, несмотря на запрет, возвращались и забирали свои вещи, отдавали свои пилотки детям и хранили кусочки радиоактивного флага.
Думаю, что эту книгу не стоит относить к нон-фикшн, потому что слишком часто здесь повторяются одни и те же мысли, почти нет противоположных мнений, поэтому возникает сомнение в объективной подаче информации. Есть истории, которые «давят на жалость», хотя, учитывая описываемые события, нет смысла усиливать эффект (с моей точки зрения это "хор" детей, а так же первая и последняя истории про самоотверженных жен)
Так как я не была очевидцем этих событий, я надеялась благодаря этой книге разобраться, что же произошло в то время, но она оставляет слишком много вопросов, на которые по-прежнему хочется найти ответы.

2015 год. Светлана Алексиевич получает нобелевскую премию по литературе с формулировкой «за её многоголосное творчество − памятник страданию и мужеству в наше время». Она – журналист. И хотя у «Чернобыльской молитвы» стоит код художественной литературы (нужен талант, чтобы собрать и обработать столько воспоминаний), книга представляет собой документальное произведение.

В этом году я побывала в бомбоубежище 50-х годов с надписью на входе «В мирное время музей». На рекламных проспектах и на сайте, они пишут: «Объект С-2 − это действующее противоатомное убежище высшей категории защиты, способное единоразово разместить более 2000 человек». Разместить людей на время взрыва атомной бомбы. Но оно не подразумевалось как место длительного поселения, только создавало условия на момент взрыва и нескольких дней после. За время экскурсии я прошла по очень длинному тоннелю. Каждая локация – памятник того, что никогда не должно произойти с разумным человечеством. Конечно на экспозиции нашлось место и для напоминания о трагедии в Чернобыле. Засвеченное фото, видеохроника событий вокруг реактора. Я вспоминаю, как мы смотрели фильм BBC на уроке ОБЖ… Сейчас у человечества столько возможностей получать знания о мире. Но такова ирония: в момент катастрофы знаний всегда недостаточно. Страх. Власть. Гордыня. Сахаров что-то понял о своём создании. И Легасов. И все те, кто взял на себя ответственность в борьбе за правду, а не за её сокрытие.

После прочтения голоса всех этих людей звучат в моей голове. И как мне кажется, это главное в литературе. Мы должны помнить о последствиях наших поступков. Алексиевич собрала самые яркие. Положительных и отрицательных героев. Все их страхи. За землю, за семью, за страну. Каждый из них хотел жить и любить. Но большинству досталось так мало времени… «Растерянное» поколение. Очень сложно подобрать слова. Хорошо, что Светлана Александровна смогла.

Тим, кто врятував світ /Тем, кто спас мир/

Сегодня, по прошествии почти тридцати лет, сложно чем-то удивить читателя, особенно если этот самый читатель хотя бы немного в курсе страшных событий 1986 года.
Книга не стала для меня откровением, она послужила дополнением, лёгким мазком на общем полотне. Светлана Алексиевич показывает нам ЧЗО с несколько непривычной стороны, со стороны Беларуси. Да, все знают, что радиоактивное облако после взрыва пошло именно на Белорусское Полесье, но мало кто (кроме самих белорусов) об этом задумывается. Не говорят об этом обычно, не говорят.

Книга представляет собой сборник воспоминаний-монологов, калейдоскоп тем, относящихся к Чернобылю и не имеющих к нему отношения. Здесь переплетается радиоактивное заражение с войной, самосёлы с беженцами, «грязная» земля с гаданием на жениха. Много советско-деревенской псевдофилософии «ни о чём и обо всём», такова жизнь этих людей после взрыва, им осталось только философствовать и доживать, в обрывках памяти коротать свой век.

Особую ценность представляют, безусловно, воспоминания ликвидаторов, жены пожарного, супруги монтёра, бывших припятчан. Они страшны в своей простоте, к ним нечего добавить, у них нечего отнять. Они несут боль и страдание через годы, боль, которую не вытравить из их душ, боль, с которой они покинут этот мир. Их внутренний мир заполнен прошлым, которое не сотрёшь ластиком, увы. Эти истории мне понятны, сердце они разрывают на части.

Монологи самосёлов и переселенцев в целом навевают лёгкую грусть, едва уловимую тоску о чём-то далёком и добром. Но среди них есть неподходящие к теме рассказы, есть пафосные монологи, есть откровенно разводящие на слезу. Автор не просто записала то, что услышала, Светлана поступила хитрее, подвергнув свои записи художественной обработке, чем сразу же повысила свои шансы на литературном рынке. Здесь чётко прослеживаются повторы, которые автор явно посчитала «вглазсоринконасыпающими», видны натяжки для красного словца, для сгущения туч над и так безрадостными обломками чужого мира. Постойте, но ведь тема чернобыльской катастрофы не нуждается в дополнительных красках, она страшна сама по себе.

Какое кому дело до животных, птиц, жучков и личинок (да и вообще, кому до них в то время дело было, каким солдатам?), до людей, которые не захотели покидать отравленную землю даже ради безопасности своих детей, до беженцев из Таджикистана? Нет, я не сухарь бессердечный, и не тешит меня мысль, что сегодня я знаю о радиации больше, чем физики-ядерщики из Припяти, которые оказались малыми детьми перед лицом опасности (благодаря советской пропаганде, конечно). Спасение утопающих – дело рук самих утопающих, а получается, что утопающие добровольно топили сами себя и своих близких.

• Что ты нам расписываешь етую радиацию! Мы её бачили.
• Так её увидеть нельзя!
• Вон, глянь: хата недостроенная стоит, люди кинули и поехали. Страха набрались. А мы вечером пошли и глядим… В окно глядим… А она под балкой сидит, етая радиация. Злая-злая и глаза блестят… Чёрная-чёрная…
• Быть не может!
• Вот мы тебе поклянёмся. Перекрестимся!

Больно оставить свой дом, своё хозяйство, землю, на которой ты когда-то был счастлив, но ещё больнее видеть, как в муках умирает родной человек, как плоть отторгает замерший плод, как врачи бьются над телом ребёнка, искалеченного невидимыми глазу радионуклидами.

Невозможно осудить женщину, которая пожертвовала плодом любви, отдав пятнадцать дней умирающему мужу, и также невозможно понять того, кто сознательно остался среди радиоактивных грибов да ягод, среди отравленного леса и рек, невозможно.

Книгу сложно оценивать объективно. Понравилась? Как может эта книга понравиться? Поставить единицу за «игру на чувствах»? Нет, несправедливо. Оставить без оценки? Но книга цепляет, берёт за душу. Если откинуть всю шелуху и «художества» автора, книга должна быть прочитана каждым, люди должны знать, должны помнить, и никогда больше не допустить повторения кошмара.

Ядерный туризм… Да, имеет место быть подобное явление в наше время. Честно скажу, я не рассматриваю такие поездки как развлекательное мероприятие, как продолжение игры «Сталкер» и погоню за острыми ощущениями. Из нашей группы в 2008 году (украинцы, белорусы, россияне, французы) не было ни одного человека, который бы выискивал в Зоне мутантов, увлечённо позировал на фоне различных объектов, воображал себя сталкером. Все внимательно слушали сопровождающих (ребята сами бывшие припятчане, на момент аварии и эвакуации были детьми, подростками), все вели себя адекватно, и я уверенна, вынесли из этой поездки для себя многое.

На сегодняшний день над четвёртым реактором демонтирована вентиляционная труба, являвшаяся «визитной карточкой» известного на весь мир сооружения. Ведутся работы по возведению арки (нового безопасного конфаймента) над объектом «Укрытие» (Саркофаг). Ну а пока, страшный памятник атомной катастрофе продолжает дышать смертью. И да не коснётся вас его дыхание.

Есть здесь две рецензии на эту книгу, которые все мне испортили! Вот они: первая и вторая. Ребята, ну зачем мы у меня мысли из головы взяли и слова с языка утянули. Теперь мне почти нечего сказать...

Но я кое-что, все-таки, скажу. Так оно и есть: начинаешь читать книгу - чуть ли не до слез, и так до середины. С середины книги - отдельные голоса перерастают в вой, который уже раздражает. Под самый занавес - злость. злость за то, что автор играет эмоциями читателя, нагло врет, передергивает факты и совершенно ничего не понимает в вопросе который взялась описывать. Я очень увлечен темой чернобыльской катастрофы, много читаю и смотрю по теме. А эта книга меня привлекла тем, что в ней нет физики, в ней есть живые человеческие чувства. Оказалось не все так просто.

Еще сильно раздражает один момент: со второй половины книга пестрит фразами: "...читает солженицына...", "Сталин..." ,"...сталинское государство..." — очень сомнительно, что эти фразы принадлежат именно авторам "монологов", уж больно "почерк" у них одинаков. Думается, что Светлана Батьковна свои мысли вкладывала в уста тех людей. похвала солженицыну за то, что его читают и что-то там начинают понимать. Это грязь, мерзко... А вы Светлана Батьковна, оказывается, сволочь... На таком страшном фундаменте пропихиваете антисоветчину и откровенную ненависть к стране, в которой родились и живете. Там есть один "монолог", оправдывающий советскую власть, коротенький, напичканный матами, такое чувство, что интервью брали у какого-то пьяного бомжа, который без мата и слова сказать не может. Даже фамилию ему не придумала. Написала, что "фамилию не назвал". Таким образом автор показывает, что все эти люди яростно ненавидящие СССР и читающий солженицына - светлые люди, добрые, но несчастливые, а "сосвок" - тупая мразь. Браво! Браво!!!

При этом в книге только Беларусь. Украина упоминается то ли дважды, то ли трижды, вскользь. Пострадала только Беларусь, остальные страны, видимо, в полном составе пересидели в катастрофу с подвалах и до сих пор там сидят.

При всем этом откровенном го***не, книгу стоит почитать. Хотя бы ради этих самых эмоций, которые накатывают с самого начала на читателя, тут стоит отдать должное автору - слезу она выдавить умеет. А под конец книги будет читателю, нормальному человеку, не либерасту-антисоветчику, ненавидящему свою страну, будет ему испытание - выдержать до конца этот сильный раздражитель. Я выдержал.

Чернобыльская тема - тема Достоевского, если бы он жил в наше время, он выдавил бы из этой темы такую Вещь (литературном смысле), что "Бедные люди" и "Униженные и оскорбленные" показались бы мазнёй первоклассника. Но Достоевский не дожил, а вылезли вот эти самые. Говорят, что Алексиевич получила Нобелевку по литературе и это используется как аргумент того, что ее книга хорошая, правдивая, правильная. Извините меня, но это дикий бред. Нобелевскую премию дали и Обаме. Что говорит о качестве этой премии, как о премии самой низкой пробы.

Это на тысячи лет...Откуда нам быть другими. Мы-фаталисты.
Радионуклиды будут жить на чернобыльской земле пятьдесят, сто, двести тысяч лет... Клиника острой лучевой болезни 14 дней. А теперь вопрос: сколько лет будет жить боль от человеческой халатности и безалаберности?
Страшная, жуткая, с комком в горле, зашкаливающая в 1600 м/ренген книга. Чернобыль- вечная клиника, вечный метроном. Первые шесть. Они все дежурили в ту ночь: Ващук, Кибенок, Титенок, Правик, Прищура, Игнатенко.

История изменилась в один день. Когда они все умерли, в больнице сделали ремонт. И есть что-то важное и несоизмеримо великое, что ремонту не подлежит.
А дальше монологи-исповеди, скелеты прошлого, как обухом по голове. Нечто новое открылось для меня в этих жутких историях. Это то, что вы не увидете и не услышите в официальных новостях, это то, что скрыто от общественности - обнажение перед раскаянием и болью, крик, который никто не слышит. И многократное - почему?!
Они отдавали здоровье и честь Родине:

Хотели жить и не хотели умирать:

Хотели воспитывать и растить детей:

Не хотели воевать:

Просто хотели радоваться жизни:

Умели ценить всё живое:

• Бабка, кота нельзя. У него шерстка радиоактивная.

Вот они стоят безмолвные герои в одной точке, где сошлись прошлое, настоящее и будущее. Полковник Ярощук с дозиметром в руках, ходящий в зоне взрыва и наносящий на карту "пятна" загрязнения. Инженер- химик , переживший войну и не переживший Чернобыль. Одинокая бабушка из зоны отчуждения с котиком в руках, которая ждёт людей. Старшина Саша Гончаров, один из тех , кто был первым на крыше реактора. Жены ликвидаторов, беременные и с детьми. Дети, у которых нет будущего, потому что больны раком и побочными болезнями, и дети, которые никогда не родятся. Изменился мир, он теперь не кажется вечным.

Вместо эпилога :"Киевское бюро путешествий предлагает туристические поездки в Чернобыль.
Посетите ядерную Мекку ..."