Рецензия на книгу

• 

  Keltika3 февраля 2015 г.

  
  Тим, кто врятував світ /Тем, кто спас мир/

  Сегодня, по прошествии почти тридцати лет, сложно чем-то удивить читателя, особенно если этот самый читатель хотя бы немного в курсе страшных событий 1986 года.
  Книга не стала для меня откровением, она послужила дополнением, лёгким мазком на общем полотне. Светлана Алексиевич показывает нам ЧЗО с несколько непривычной стороны, со стороны Беларуси. Да, все знают, что радиоактивное облако после взрыва пошло именно на Белорусское Полесье, но мало кто (кроме самих белорусов) об этом задумывается. Не говорят об этом обычно, не говорят.

  Книга представляет собой сборник воспоминаний-монологов, калейдоскоп тем, относящихся к Чернобылю и не имеющих к нему отношения. Здесь переплетается радиоактивное заражение с войной, самосёлы с беженцами, «грязная» земля с гаданием на жениха. Много советско-деревенской псевдофилософии «ни о чём и обо всём», такова жизнь этих людей после взрыва, им осталось только философствовать и доживать, в обрывках памяти коротать свой век.

  Особую ценность представляют, безусловно, воспоминания ликвидаторов, жены пожарного, супруги монтёра, бывших припятчан. Они страшны в своей простоте, к ним нечего добавить, у них нечего отнять. Они несут боль и страдание через годы, боль, которую не вытравить из их душ, боль, с которой они покинут этот мир. Их внутренний мир заполнен прошлым, которое не сотрёшь ластиком, увы. Эти истории мне понятны, сердце они разрывают на части.

  Монологи самосёлов и переселенцев в целом навевают лёгкую грусть, едва уловимую тоску о чём-то далёком и добром. Но среди них есть неподходящие к теме рассказы, есть пафосные монологи, есть откровенно разводящие на слезу. Автор не просто записала то, что услышала, Светлана поступила хитрее, подвергнув свои записи художественной обработке, чем сразу же повысила свои шансы на литературном рынке. Здесь чётко прослеживаются повторы, которые автор явно посчитала «вглазсоринконасыпающими», видны натяжки для красного словца, для сгущения туч над и так безрадостными обломками чужого мира. Постойте, но ведь тема чернобыльской катастрофы не нуждается в дополнительных красках, она страшна сама по себе.
  

  
  Страх перестал отделяться от красоты, а красота от страха. Всё наоборот…

  Какое кому дело до животных, птиц, жучков и личинок (да и вообще, кому до них в то время дело было, каким солдатам?), до людей, которые не захотели покидать отравленную землю даже ради безопасности своих детей, до беженцев из Таджикистана? Нет, я не сухарь бессердечный, и не тешит меня мысль, что сегодня я знаю о радиации больше, чем физики-ядерщики из Припяти, которые оказались малыми детьми перед лицом опасности (благодаря советской пропаганде, конечно). Спасение утопающих – дело рук самих утопающих, а получается, что утопающие добровольно топили сами себя и своих близких.
  

  
  

  • Что ты нам расписываешь етую радиацию! Мы её бачили.
  • Так её увидеть нельзя!
  • Вон, глянь: хата недостроенная стоит, люди кинули и поехали. Страха набрались. А мы вечером пошли и глядим… В окно глядим… А она под балкой сидит, етая радиация. Злая-злая и глаза блестят… Чёрная-чёрная…
  • Быть не может!
  • Вот мы тебе поклянёмся. Перекрестимся!

  
  Крестятся. Весело крестятся. Смеются то ли над собой, то ли над нами?

  Больно оставить свой дом, своё хозяйство, землю, на которой ты когда-то был счастлив, но ещё больнее видеть, как в муках умирает родной человек, как плоть отторгает замерший плод, как врачи бьются над телом ребёнка, искалеченного невидимыми глазу радионуклидами.
  

  
  Они сидят на земле и ждут, когда прилетит самолёт, прибудет автобус и привезут гуманитарную помощь. Нет, чтобы обрадоваться шансу: я вырвался из пекла, имею дом, чистую землю и должен спасать своих детей, у которых Чернобыль уже в крови, в генах. Ждут чуда… Ходят в церковь. Знаете, о чём просят Бога? О том же – о чуде… Нет, не о том, чтобы он дал им здоровье и силы что-то добиться самим. Привыкли просить… То у заграницы, то у неба…

  Невозможно осудить женщину, которая пожертвовала плодом любви, отдав пятнадцать дней умирающему мужу, и также невозможно понять того, кто сознательно остался среди радиоактивных грибов да ягод, среди отравленного леса и рек, невозможно.
  

  
  С точки зрения нашей культуры думать о себе – эгоизм. Слабость духа. Всегда находится что-то большее, чем ты. Твоя жизнь.

  Книгу сложно оценивать объективно. Понравилась? Как может эта книга понравиться? Поставить единицу за «игру на чувствах»? Нет, несправедливо. Оставить без оценки? Но книга цепляет, берёт за душу. Если откинуть всю шелуху и «художества» автора, книга должна быть прочитана каждым, люди должны знать, должны помнить, и никогда больше не допустить повторения кошмара.

  Ядерный туризм… Да, имеет место быть подобное явление в наше время. Честно скажу, я не рассматриваю такие поездки как развлекательное мероприятие, как продолжение игры «Сталкер» и погоню за острыми ощущениями. Из нашей группы в 2008 году (украинцы, белорусы, россияне, французы) не было ни одного человека, который бы выискивал в Зоне мутантов, увлечённо позировал на фоне различных объектов, воображал себя сталкером. Все внимательно слушали сопровождающих (ребята сами бывшие припятчане, на момент аварии и эвакуации были детьми, подростками), все вели себя адекватно, и я уверенна, вынесли из этой поездки для себя многое.

  На сегодняшний день над четвёртым реактором демонтирована вентиляционная труба, являвшаяся «визитной карточкой» известного на весь мир сооружения. Ведутся работы по возведению арки (нового безопасного конфаймента) над объектом «Укрытие» (Саркофаг). Ну а пока, страшный памятник атомной катастрофе продолжает дышать смертью. И да не коснётся вас его дыхание.

  21

  197