Трагедии

Счастлив ты, если в бурю
В гавань вошёл и спасся;
Счастлив, и труд окончив.
Властью и деньгами
Разнятся смертные,
Но всем в сердце положена
Надежд сила безмерная.
Одни счастьем венчаются,
Другим нет исполнения,
Кто день за днём без печали живёт,
Тот, по-моему, счастлив.

Нет, горя не знать
Дано лишь тому,
Кто божье оставил богам,
Кто сдержан умом
И скромен душой.
Что мудрость, коли счастья не может дать она?
Мне же отрадно чтить ночью и днём богов;
И если чего в законе их нет,
То чуждо и мне.

Где ж конец
Страданиям, безумию, иль обруч,
Игрушка я? Иль долго мне ещё
Меж эллинов кружить?

Бездействуют лишь слабые и трусы.

Теперь я поняла, что, кто несчастен,
К счастливому всегда жесток, ему
За прошлые свои он слёзы платит…

О, мудрость!
Лукавая богиня!

Есть люди, что грани не видят
Желаньям; но скромный милей.

Да,
Узнал ли кто, кому судьба какая
Назначена? Решение богов
Во мраке кладётся, и если зло
Готовится кому, оно от взора
Завешено. Не различает ум,
Куда ведёт нас жребий.

Мудрый не захочет,
Когда Аид ворота перед ним
Уж распахнул, бессильными слезами
Мучительный одолевать недуг.
Из одного, жена, мы двух несчастий
Не сделаем, – и глупыми прослыв,
И с жизнию расставшись. И пускай
Судьба своё берёт.

И снов таких ты не желай, как Троя.

Позорней дела нет,
Как в море бед тонуть, оставив друга,
Спасаться самому.

Что ж я скажу ещё: вот разве только
Что бедствия царей кругами в мире
Расходятся широко, и кого,
Кого они при этом не заденут!

Бывает и в беде
Исход благой, когда судьбе угодно.

Опасности меняют человека;
Пройдёт беда – осмелится, глядишь,
Уж он не тот.

Да, вору – ночь, что истине – лучи!

На выдумки хитрее женщин нет!

О, зачем, кроме горя, иного
Я была причастна удела?
От несчастий привычный не страждет,
Если муки он только меняет,
Но тому, кто улыбку счастья
Видел, иго судьбы нестерпимо,
Если ветер пахнул суровый…

Но о прочем умоляю – лучше смертных
Вам оно известно, боги, всё и ты, богиня, видишь!

Хвалю тебя, и верь: не только люди,
Нужде и бог покорен.

Моя старость, владыка, бессонная,
А глаза у неё – что два сторожа.