Любовь к трем цукербринам

Я бы разделил роман «Любовь к трём цукербинам» на две части – повесть «Fuck the system» и «остальное». «Fuck the system» довольно крупная повесть, но до объёмов романа всё равно далеко, поэтому, как мне видится, Пелевин и дописал «остальное».

В прелюдии к «Fuck the system» разворачивается остроумная фантастическая задумка о неком киклопе, который охраняет мир и держит его в балансе. При чём проводится любопытная идея о том, что забытый дома зонтик отдельно взятой бабушки, может предотвратить революцию. Пелевин приводит реальность, как совокупность случайностей, приводящих к катастрофическим последствиям и, если изменить лишь одну мелочь, то катастрофы можно избежать. Задумка любопытная, но до боли скучно реализованная и, ко всему прочему, автор наплетает всё больше и больше лишних, как по мне, смыслов, антиподов и трагедий. Миру и самому супергерою - киклопу угрожают некие унылые и скучные суперзлодеи – птицы. Таким образом, автор на протяжении почти 180 первых страниц мусолит одну и ту же научно-фантастическую тему, от которой читатель приходит в уныние.

«Fuck the system» - киберпанковская антиутопия. Виктор Олегович иллюстрирует будущее, в котором человек проводит всё своё время в виртуальном пространстве и без сильной надобности не возвращается в «реальный мир». Всё в этом мире создано для того, чтобы человек оставался в сети беспрерывно днём и даже ночью во сне, оказывался в коллективной дреме, которая принимает вид светского раута. «Дивный новый мир» написанный в нынешнее время при имеющихся данных.

«Любовь к трём цукербринам» отсылается к старой повести Пелевина «Принц Госплана». В «принце» герой соединяется с компьютерной игрой «Принц Персии», в этом романе же показан следующий этап соединения с виртуальной реальностью. Соединение, доведенное до предела, не только ради игры и развлечения, а ради жизни, ради брака, секса, ради социального общения, Людям этого будущего нет надобности украшать своё «настоящее» жилище и они проводят жизнь в крохотных резервуарах. «Реальная» жизнь перестала быть для них реальной в полном и прямом смысле. Они украшают свои «рабочие столы», обновляют графический интерфейс своей странички и обязательно страдают ради этого. Работа в этом мире представляет собой – страдание человека за деньги, потому что работать ради увеличения каких-то материальных благ не нужно в виртуальной реальности.

Пелевин проводит мысль, что нет смысла бороться с системой, потому что борец с системой всегда часть системы. Здесь действует закона диалектики «единства и борьбы противоположностей». Не нужно бороться с системой, а отстраниться от неё, оградить её влияние от себя. Пелевин приводит простые истины в духе «живи по-совести», «соблюдай заповеди» и так далее. Кроме того, книга испещрена типичными для Пелевина мыслями о реальности лишь того, что ты видишь сейчас и реальности видящего для видимого и тому подобное.

«Fuck the system» - отличная повесть. Она оставляет одни лишь положительные впечатления. Идея, реализация и качество текста на высшем уровне. Если бы роман «Любовь к трём цукербринам» состоял только из одной этой части, то он бы удостоился лишь похвалы и высшей оценки. Но, учитывая, что половину романа составляет текст, который представляет собой сомнительный интерес, то роман заслуживает невысокую оценку.

Ахтунг! Если вы ждете от меня каких-то вразумительных описаний произведения, касающихся затронутых тем, сцен, персонажей или анализа книги на основе прошлого творчества автора, то извините, тут я не помощник. Я же лишь вкратце расскажу о своих эфемерных ощущениях от прочитанного.
Вообще, мой опыт чтения книг Пелевина вышел довольно неоднозначным. Первым романом стал «Чапаев и Пустота» (придется перечитать) который я не оценил абсолютно, и от того снова не брался за Пелевина следующие несколько лет. Затем из чистого любопытства я взялся за нашумевший «Generation П» который хоть показался неплохой книгой, но оставил смешанные впечатления. Следующим стал «T», который мне уже не просто понравился, а еще и наделил огромным уважением и заинтересованностью к автору, и от того перерыв между «T» и данным творением сократился до минимума. Крайним моим опытом стала, как вы уже поняли - «Любовь к трем Цукербринам», своими ощущениями от которой я и спешу поделиться.

Ну-с господа. Начнем с того, что роман чрезвычайно емкий по своей смысловой нагрузке, и как автор заметил в процессе повествования, что еще чуть-чуть и он скатился бы в очередной «мистический трактат». Каюсь, я имею некоторое пристрастие к дзен-буддизму как к мировоззрению, и Пелевин в моем понимании черпает многие свои идеи именно из восточных практик. Правда, сказать, что я в должной мере смог переварить то, что автор пытался донести до своей аудитории в данной книге, с моей стороны было бы немыслимым хвастовством, но независимо от того, что я получил в итоге, я также получил колоссальное удовольствие от процесса. Ведь что есть жизнь, как не путь?

После прочтения романа и правда появилось легкое ощущение, что мне можно скромно надеяться, на то что с помощью сего тома я начинаю хотя бы нащупывать начало длинного пути к той метафизической конструкции, которую Виктор мог бы назвать своим идеальным читателем (привет Умберто). И пусть Быков и его последователи заклеймят меня, как ту самую целевую аудиторию, которой книги Пелевина внушают иллюзию собственной избранности, что уж тут, кто я такой чтобы спорить с подобными умами. Оправдываясь, замечу, что дело не в том, что эта книга мне что-то внушила, рассказала нечто в корне новое или заронила какие-то ростки будущих идей, на фоне которых я с гордостью должен считать себя выше других. На самом деле, я скорее поражен в какой мере данное произведение идет в унисон с моими собственными мыслями, догадками, наблюдениями, размышлениями. Словно кто-то неведомый взял всю эту бесконечную, бурлящую, пребывающую в вечном хаосе кашу из моего сознания, и преобразил в сей труд, расширив и дополнив мои скудные измышления, подобно огранке драгоценного камня.

Поверьте, в романе достанется всем, человечеству и современной культуре, интернету и политике, религии и мистикам, Путину и Януковичу, интернет-троллям и русским классикам, а также разумному, доброму, вечному. Как мне удачно подсказали, книги Пелевина – это всегда искривленное зеркало эпохи, но если в случае, когда вы читаете его былые произведения, то наблюдаете за эпохой ушедшей, то читая «Цукербринов» у Вас есть шанс насладиться его видением нынешней реальности (путь и порой завуалированным до неузнаваемости). Вы словно подглядываете в замочную скважину, с той лишь разницей, что следующий за Вами наблюдатель увидит совсем другую картину.

Потрясающие по своей емкости формулировки коими славится Пелевин, заставили мой изрядно запылившийся мозг в кои-то веки со скрипом потрудиться, а поработать здесь поверьте есть над чем. Впрочем, и Вашему воображению придется неплохо покорпеть, решись Вы приступить к чтению, так как автор в своей манере вновь отнюдь не скупился на сюрреализм. Вы побываете и внутри Angry Birds, и World of Tanks, и даже в Эдеме, не говоря уже о гораздо более экзотических местах и ситуациях.

Ну и напоследок, вот Вам небольшой отрывок, который, по моему мнению, дает неплохое представление, о одной из основных тем романа:

«Ведь какие идиоты вокруг. Они полагают, что система -это Путин. Или Обама. А если очень умные - уверены, будто система-это ФРС и Йеллен-шмелен.

А система-это светящийся экран на расстоянии шестидесяти сантиметров от глаз. С которым мы трахаемся, советуемся и интересуемся, какие для нас сегодня будут новости. Путин, Обама, Йеллен - это на нём просто разные картинки. А экран один и тот же... Мы думаем, что экраном управляем наполовину мы, а на другую половину спецслужбы, но на самом деле сам экран уже давно управляет и нами, и спецслужбами. Вот что такое система. И как, спрашивается, с ней бороться, если про борьбу с ней мы читаем на том же экране?»

На этом, с чувством глубоко сожаления о том, что благодаря скудности моего литературного арсенала не смог передать и части меня заинтересовавшего, все-таки закругляюсь.

Надо просто создать свой мир и пригласить в него всех, кого ты можешь вспомнить. Спасибо, в очередной раз, Виктор Олегович, что пригласили! Не везде было приятно, ибо это книга - предостережение, но повсюду было интересно. В редакции одного скандального сайта прогремел взрыв. Что это: террористический акт или вызов Вселенной? Это мы создали такой безумный мир или он перепрограммировал нас задолго до нашего рождения? Куда ведут нити бытия, если они начинаются в твоей голове? Как вытянуть себя в мир получше? Нужно читать, пока ещё можно уловить все контексты.

Последнее, что я читал у Пелевина, были “Жизнь насекомых” и “Чапаев и пустота”. Это было начало 2000-х, и первая книга показалось каким-то невнятным наркоманством, а вторая вообще никак не запомнилась. О самом же Пелевине сформировалось мнение как о человеке, на мировоззрение и творчество которого в своё время серьёзно и необратимо повлиял какой-то нетрадиционно практикующий полупсихиатр-полуэзотерист, возможно, не без помощи экзотических психотропных веществ. Когда у него вышла “Священная книга оборотня”, я сделал ещё одну попытку проникнуться творениями современника, однако бросил в самом начале и лишь утвердился в своём мнении. Заставлять себя это читать просто не хотелось.

Не знаю зачем, но я решил попробовать ещё раз с цукербринами. И тут уж не знаю, то ли Пелевин изменился, то ли я (или что более вероятно, и то, и другое), но эту книгу я дочитал до конца, и можно даже сказать, что она мне понравилась. В ней, конечно, намешана целая куча всего, сюжет представляет собой компот из Матрицы, Angry birds, Кастанеды и какого-нибудь теологического трактата в духе мадам Блаватской, сдобренных пороками современности. Но в целом всё выглядит более-менее целостно и куда менее упорото, чем в его ранних произведениях. Понятна основная идея, и она даже в некотором смысле интересна и недурна.

Ну и ещё. Можно что угодно говорить про сюжет, но довольно-таки внезапно для меня оказалось, что художественными приёмами Пелевин владеет просто отлично. В тех моментах, когда смысл повествования, скажем так, не вызывал безумного интереса, пропустить пару абзацев или даже страниц всё равно желания не возникало. Часто при описаниях каких-нибудь обстановок или ситуаций я ловил себя на мысли о том, какой бы я сделал следующую фразу, и потом получал дополнительное удовольствие от того, насколько яркими и образными были пелевинские варианты продолжений. И вроде как оно и понятно, человек живёт этим и должен уметь красиво и правильно составлять слова в предложения, но не так уж часто встретишь книгу, в которой это делается не просто для передачи информации, а можно получать удовольствие и от самой композиции тоже.

9/10

Совершенно изумительно, когда дурналисты различных изданий, берутся писать рецензию к книге автора, превосходящего их интеллектуально как минимум раза в два. -Де мог бы излагать свои мысли в бложиках (как мы), не повторяться, не сыпать банальностями etc. Книга кажется им невыносимо скучной, нудной. Фи, дурной тон уже кричать о вреде интернета, мы, истинные ценители, ждали чего оригинальнее. Посему первая рекомендация к книге, - не читать рецензии известных "уважаемых изданий", даже если случайно наткнулся на них в поисковике.
На мой взгляд, книга получилась...доброй. Просто потому, что она действительно о добром и вечном, припорошенном пелевинским слогом, как обычно меткими, едкими, забавными метафорами и прекрасной выдумкой. В "Любви", автор сочувствует всему человечеству, обращается к незыблемым истинам, советуя "банальности": соблюдать заповеди и быть человеком. Именно тогда, можно было бы избежать интернеторизированного, пропитанного одиночеством мира, в котором подключен прямо к твоей башке, и даже сексуальная жизнь проходит онлайн. Пелевин обращается к и без того популярной вновь антиутопии Оруэлла, перефразируя ее на новый лад и актуализируя для современного читателя.
Мудрый тот, кто понимает, что он ничего не знает, и Пелевин достиг мудрости. По-своему интересно и талантливо формулируя нам и самому себе фундаментальные вопросы бытия, он немного грустит и верит в свет в конце тоннеля, пусть и для каждого он свой. И именно в этом новшество этой книги, в ее особой атмосфере, ранее не имеющей место. Виктор Олегович по-прежнему язвит, но делает это с куда большей долей сочувствия.
И самое важное, это книга, после которой не сразу тянешься к следующей, что и есть главный, как мне кажется, критерий хорошей литературы.

Оу, е! Пелевинская антиутопия.
В чём его, Пелевина, главная особенность, на мой взгляд - это умение качественно намиксовать в разной степени знакомые почти всем ингридиенты, покрасить получившееся в национальные цвета и покрыть для блеску лаком актуальности. Частично от этого, плюс от самой манеры повествования создаётся ощущение, что читаешь не художественное произведение, а учебник - автор не выдвигает каких-либо свежих теорий, но под одной обложкой выборочно собраны Знания нужные здесь и сейчас.
Само же чтение представляет собой некий колебательный процесс с возрастающей во времени амплитудой, и в моём случае хвост графика в конце уходит в плюс-бесконечность.

Единственный минус состоит в том, что самого себя Пелевин не переплюнул. Это как в анекдоте про Тарантино: - Квентин, говорят, что лучше Криминального Чтива вы ничего не сняли. - Да? А кто снял?
В моём случае верхушкой творчества Пелевина является Чапаев и Пустота.

Новая степень свободы.
Рецензия на роман Виктора Пелевина «Любовь к трем Цукербринам»

Какими только словами я мысленно не начинала эту рецензию, за которую, честно говоря, больше месяца после прочтения боялась взяться. Вот какие фразы мелькали в моем уме:
Ай да Пелевин, ай да сукин сын!
Круто! Круто! Круто!
Как обычно, Пелевин меня порвал…
Этот роман понравился мне больше, чем… (сравнение подобрать не удалось)
и т.д.

В целом, понятно, что я собираюсь хвалить. И хотя с точки зрения «литературности» роман можно бы и поругать, например, за отсутствие цельности, за обилие проповедей, которые ближе к религиозной публицистике, чем к литературе, еще за какие-нибудь огрехи, которые наверняка нашли высокообразованные литературные работники, но я не буду. Ведь, во-первых, рассказчик (автор) как бы сам в начале предупреждал, что цельности нет, а покаялся – не виноват; во-вторых, язвительное, ненавязчивое переругивание - это у Пелевина и литераторов взаимно, ибо есть теория о литературных формах, а есть бытование на практике этих форм, и пелевинская духовность сейчас как-никак востребована (потому и проповеди, а не литература), ну а в-третьих, мне так понравился роман, что ругать его «рука» не поднимается.

Как обычно, я испытала разнообразный спектр сильнейших чувств (не считая магнетической заинтересованностью сюжетом): от восхищения (главы про Киклопа), до недоумения (про птиц), от восторженно-механического «Вау!» (про сестричку с фейстопа) до «спонтанного и свободного» «ми-ми-ми» (про создательницу игрушечного рая Сперо). Как обычно, заканчивая чтение текста, я думала: «Ну и намешено же тут всего! И как ему это удается?» Классическая ясность формы, сюжетная лаконичность, повествовательная простота, в которой можно расслабиться и ждать, какие выводы сделает за тебя автор – что вы?! Это не про Пелевина! У него все нагромождено, противоречиво, сложно и наводит на мысль, что Пелевин – это группа авторов, и что, например, у Кешы автор тот же, что писал «S.N.A.F.F», у птиц - кто-то другой, а Надежда (да и вообще, все женщины) написана автором, который создал А-Хули. Сам же Пелевин – это медитирующий перед зеркалом Киклоп, который увязывает все эти линии и поезда умов в единое сюжетное целое, хоть и занимательное, но все же с явно-различимыми швами. Уж слишком разная в главах атмосфера, мироощущение, образ автора (это если по Виноградову рассуждать), и было бы любопытно провести лингвистическую экспертизу. Но я такой ерундой заниматься не буду, тем более, что в «Графе T» Пелевин уже признавался в полиавторстве. Так в чем же его(их) упрекать? А для меня, преданного читателя, вообще по-фиг один это человек или три (только, как писателю мне может быть это интересно, потому как творческие методы и секреты мастерства). А для читателя главное, чтобы читать было не скучно, чтобы метафоры объясняли действительность, чтобы каждый новый текст дарил новый смысл или хотя бы меткую цитату. И в Цукербринах всего этого полно. Чего стоит, например, метафора поездов судьбы, на которые мы пересаживаемся, меняя привычки; или образ паразитирующего на интернет-порнографии полипа, которого кормят своей похотью интернет-дрочилы; или мироощущение просветлённого существа – Киклопа, незаметного, скромного по масштабу усилий, но поддерживающего равновесие мира; или девушка Надя с умиротворяющей тишиной в голове, создательница игрушечного рая, из сочувствия населившая его существами из воспоминания жизни.

Это роман-поучение. Больше даже поучение, чем роман. Возможно, он не очень понравится тем, кто не любит проповеди, а хочет только четкий актуальный сюжет. Но на мой взгляд, это лучшее, что написал Пелевин хотя бы потому, что автор показал свое «доброе» лицо, не боясь быть наивным, назидательным или даже скучным. Кто, как не Пелевин, может себе позволить мудрую доброту после всего циничного и злого, что он сказал про современный мир?
Я даже думаю, что «Цукербрины» - это настоящий прорыв, не столько в творчестве автора, сколько в его духовном развитии. Ведь для того, чтобы убедительно (без ложной сентиментальности, слащавости и глупенькой доброты, которая по расхожему мнению сопутствует святости) изобразить персонаж с высоким уровнем функционирования сознания, нужно как минимум понять, каким образом работает этот функционал, нужно увидеть хотя бы отблеск того состояния свободы. Киклоп и Надежда – существа высшего порядка, и Пелевину удалось показать их так, что читатель поверил в их совершенство, изобразить их, как никто раньше не изображал (разве что какие-то древние тибетские монахи).
Бесспорно, книга пронизана буддизмом насквозь. Она и есть буддийское поучение, облеченное в занимательную метафоричную форму. На мой взгляд, это прекрасно, потому что буддизм лучшее, что может предложить современный мир.

Книги Пелевина меня все же неумолимо привлекают. Привлекают своим восточным флером, ощущением прикосновения к какой-то (пусть и ненастоящей) мудрости что ли, идеями о необходимости стремления не к проходящему и легкомысленному, а к вечным человеческим ценностям. От новых книг остается еще и понятное и знакомое всем читателям приятное чувство сопричастия к происходящему: знакомые персоны, события, современная атрибутика, удачно пришелся и недавно прочитанный "Транссерфинг реальности", идеи из которого в ЛТЦ тоже продвигаются. Правда в случае с "цукербринами" радость узнавания сомнительная, потому как описываемое - жутковатая антиутопия. Собственно эта "жутковатость" и упор на сексуальные девиации меня к середине книги начали уже сильно коробить - все ж не Паланик, от которого только такого и ожидаешь, хотелось уже какого-то света в конце туннеля. И свет был. Последние главы светлы и прекрасны, как в старые добрые времена моего любимого "Затворника и Шестипалого".