Столица в огне. Том 1

«Я жил в мире гениальных слов», - сказал Кага Отохико, вспоминая, как в юности много раз перечитывал романы Достоевского и Толстого. При создании эпохальной «Столицы в огне» он вспоминал уроки изобретательности и мастерства великих классиков и на страницах своего романа не раз передал им низкий поклон почтения и восхищения. На русский язык роман переводили в течение двух лет 7 переводчиков, и выход русского издания Отохико (в 2019 году ему исполнилось 90 лет) назвал бесценным подарком к своему юбилею.

«Столица в огне» - это больше 40 лет жизни страны и нескольких семей, которые связаны друг с другом родством так крепко и хитро, что правду можно узнать только из едких сплетен одиноких кумушек. Это роман-река с изменчивым нравом: то тихо журчащим о свадьбах, разводах и уроках в школе, то бурным и буйным, с грохотом страшных авиаударов и гибнущего в огне города. У каждой реки есть свой исток. Для меня им будет Токита Рихэй - человек многих талантов и недостатков. Эгоистичный и блистательный Рихэй. Отличный врач и плохой муж. Идиот и гений.

Рихэй родился в приморской деревушке. В семье нищего рыбака он был восьмым сыном, и с каждым годом на горизонте его будущего всё отчетливее проявлялись перспективы - бедность, голод и тяжкий однообразный труд до самой смерти. Но Рихей вырвался из сетей, уготованных ему от рождения судьбой, и отправился в большое плавание по океану жизни. Без денег, без знакомств, на одном только своем упрямстве, выносливости и страстном желании добиться чего-то большего. Он сам зарабатывал себе на учебу, таская как рикша, телегу с молоком. Стал военным врачом на флоте, а после основателем знаменитой клиники в Токио и главой своей семьи, глазами которой мы увидим эпоху японского взлета, падения и капитуляции после взрыва атомных бомб. Пока Токио - город, построенный из дерева и бумаги - восставал из пепла, семья выживала как могла.

2039 страниц убористым шрифтом. 18 недель вместе. Чтение казалось бесконечным, но вот закрыта последняя страница, и я чувствую себя брошенной. Как будто дорогие друзья уехали в другую страну без права переписки. Навсегда. Это больно. Милые мои девочки Хацуэ и Нацуэ, как вы там?..

Прочитано в Книжном бункере.

Подступала к этой книге с опаской - все же роман-эпопея на 2000 страниц, разделенный на три тома. Взяла весь трехтомник с собой в поездку на праздники, но осилила за них только полтора, и не потому, что неинтересно - нет, наоборот, но текст настолько плотный и с таким количеством персонажей, что приходилось рисовать схемки, что-то дочитывать в других источниках, к каким-то эпизодам возвращаться после того, как они были описаны с точки зрения другого героя (особенно часто это приходилось делать на протяжении последней части этого тома, где события описывались глазами ребенка). Это рассказ о большой семье, и события первого тома охватывают годы перед Второй Мировой войной - когда уже случились оккупация Манчжурии (в официальном нарративе именуемая "китайским инцидентом"), сражение на Халхин-Голе и вступление Японии в гитлеровскую коалицию, - но в Токио все еще мир, и пусть милитаризм нарастает, иллюзия мирной жизни пока что сохраняется.

Центральными персонажами являются врач, владелец преуспевающей клиники, Токито Рихей и его окружение - жена Кикуэ, любовница Ито, дочери Хацуэ с семьей и Нацуэ, сын Сиро, персонал клиники, а также золовка Хацуэ вдова Ваки Мицу и ее сыновья Синскэ и Кэйскэ, и еще семья Кадзама - отец, мать и четыре дочери. Линию каждого из них автор раскрывает неспешно и бережно, и поэтому они все кажутся живыми людьми со своими добродетелями и пороками, за ними интересно наблюдать и предполагать, как повернутся их судьбы. Роман между Хацуэ и Синскэ показался мне весьма книжным, напомнив "Анну Каренину" и "Госпожу Бовари" (и пасхалочки от автора я оценила!), и пусть он был кратковременным, я думаю, что в последующих томах эти отношения еще напомнят о себе. История же неудачного сватовства Кэйскэ к Нацуэ и его скоропостижный брак с другой девушкой, хоть он и обещал Нацуэ, что не станет ни на ком жениться в случае ее отказа, показалась максимально непонятной, особенно в свете того, что Кэйскэ человек военный и к подобным резким движениям вроде как склонности не проявлял. В целом же Хацуэ и Нацуэ, хоть и сестры, очень разные люди, может, за счет разницы в возрасте, ведь воспитание они получили одинаковое - насколько Хацуэ привыкла плыть по течению и слушаться старших, настолько же Нацуэ бунтарка и готова ломать устои, если они ее не устраивают.

Патриарх семейства Токита Рихей человек очень сильный и целеустремленный (чего стоит только проведенная самому себе аппендэктомия!), патриот своей страны и участник русско-японской войны, но мне было очень жаль его жену - несмотря на то, что он влюблен в свое дело и обеспечивает семью, на ней была вся бухгалтерия и бумажная работа, а муж в открытую посещал любовницу-содержанку и никакой тайны из своего романа с ней не делал.

В целом этот том - это большая экспозиция, знакомство с персонажами и эпохой, когда в воздухе уже витает запах большой крови и великих потрясений, но пока что лозунги и социальная инженерия делают свое дело. Продолжаю читать.

Роман "Столица в огне" японского писателя Отохико Каги - очень масштабное произведение. Начинают публиковать произведение в Японии в 1986 году (7 томов), в России опубликовано в 2020 году (в 3 томах). Не зря данную книгу сравнивают с "Войной и миром" Льва Николаевича Толстого. Но, конечно, на современный и японский лад.

Автор повествует читателям о судьбе Японии, ее столице - Токио, который дважды сгорал в XX веке, и о людях, живущих в этом городе.

О. Каги на своем литературном полотне рисует нам историю многопоколенчатой семьи: становление, восхождение, любовь, ревность, печаль и радость, упадок и надежду на лучшее.

Писателю удается зацепить читателя с первых страниц, погрузить Вас в семейные перепитии. Вы точно не останетесь равнодушными ни к одному из событий, ни к одному из героев. Можно соглашаться или нет с выбором персонажей, можно говорить "Почему? Зачем он делает тот или иной выбор?"

Но... Это жизнь....

„Прежде чем осуждать кого-то, возьми его обувь и пройди его путь, попробуй его слезы, почувствуй его боли. Наткнись на каждый камень, о который он споткнулся. И только после этого говори ему, что ты знаешь, как правильно жить.“

Далай-лама XIV

P.s. рекомендую к прочтению!

Расчитано на две недели неспешного чтения. То, что надо когда даже самая уютная домашняя обстановка начинает казаться однообразной после двухмесячной самоизоляции. Отличная возможность пожить в Японии, в Токио в период первой половины 20-го века. Предоставляется проживание на выбор. Можно поселиться в родовом доме самураев. Он окружен садом, растения в котором прекрасны в любое время года — хоть в цвету, хоть в снегу. Сам дом деревянный, с раздвижными дверями, на полу циновки, покои разграничены перегородками, кухня с котлами на открытом огне. Есть и источник тщеславия — кладовка с реликвиями — посудой, пожалованной государем, мечами, самурайскими доспехами, документами в свитках. Дом стоит рядом с усадьбой феодала, вокруг которого расположены такие же дома васалов. Улицы узкие, дома деревянные, повсюду торговые лавки. Надлежит соблюдать ритуалы, ходить к феодалу на поклон во всем парадном обмундировании, к соседям и родственникам. Погружение полное, питание так же предоставляется, в меню настоящая японская кухня со всеми ее странностями. Вначале наесться можно будет досыта, но по мере роста национального самосознания хозяев, будет уменьшаться объем и питательность рациона. 

Есть еще и другие варианты обоснования на месте. Можно даже с трудоустройством. Для всех трудолюбивых найдется место в клинике, основанной образцом трудолюбия и патриотизма, военным врачом Токита Рихеем. Клиника постоянно растет, ее хозяин фонтанирует идеями и их воплощением. Он сам сделал себе операцию по удалению аппендицита! Не каждый самурай способен на такое! 

Пребывание не ограничится камерным нахождением в одном месте. Автор покажет храмы, площади, университеты, школы, больницы, трамваи, корабли рыболовецкие и военные. Дворцы и трущобы. Тюрьмы, места военных действий и курорты. Многолюдье, запахи, холод или жара. Сытость и голод. Это эпическое полотно, в котором не трудно раствориться и самому. 

Конечно, фон это второстепенное, самое главное — люди. Очень разные, с характерами, тщеславием, смирением, убеждениями, страстями и тайнами. У каждого свой путь, свое несовершенство. Чтение-погружение сделает читателя поверенным в их осознанные и неосознанные поступки.

Так, шаг за шагом, из дома, от места учебы до места службы, от детства в юность, из юности в зрелость, через сады и мимо храмов, на трамвае или рикше, в слезах радости или отчаяния, следуя воплощению идеи патриотизма героев, с учетом разной степени их искренности и убежденности, автор разворачивает нам изнанку полотна, чья и лицевая сторона не очень то была понятна. Но как мне кажется, если изучать с изнанки, от изучения маленьких узелков и неровностей, то начало понимания "лица" становится возможным. Понять полностью, постичь полотно под названием Япония - идея амбициозная, но неосуществимая, даже для самих ее обитателей. Хотя бы потому, что нарушив изолированность своей камерной культуры, довольно поздно, они впустили в нее инородную, не постигнув ее и создав непостижимый микс своего камерного с чужеродным самого разного происхождения. Чужеродное само даже не догадывалось каким оно может быть и что означать в применении с японской тщательностью, самоотречением и перфекционизмом. 

Нет такой темы, которой не коснулся бы автор своим психологичексим телескопом  японского производства. Тут вам и отцы и дети, и война и мир, и преступление и наказание, и отверженные, страдания влюбленного Вертера, и соблазн броситься на рельсы как Анна Каренина, и библейские псалмы. Благо "места" в трех увесистых томах много, все это гармонично соседствует и умещается, не хуже чем в вашей голове по прочтении всех первоисточников. 

Особый диалог будет о христианстве. О нем самом и прививкой его в душу, тысячелетиями выпестованной миксом синтоизма и будизма. В душу, воспитанную быть перфекционистской и без того жертвенной в своем служении до мазохизма. На наглядном примере японских христиан можно сделать выводы об уместности этой веры по месту. Сделать эти выводы самому, имея перед глазами честные примеры жизни людей. Мне кажется, я поняла почему христианство запрещали в Японии и это не вызывает у меня протеста. В отличии от автора, который будучи японцем, христианство принял и при этом создает литературный, с историческим значением,  труд, позволяющий изучающим его, придерживаться разных точек зрения. Это настоящее мастерство, проявление такта и уважения к читателю, вера в его ум, который способен и должен сам со всем разобраться. 

Важное событие и тема для размышлений, поднятая автором — атомные бомбардировки Хиросимы и Нагасаки. Что нам известно вообще об этом? Все очень просто: вторая мировая закончилась, но Япония, хоть и была обескровлена, следуя самурайским принципам жизни, не сдавалась. Поэтому на нее, в августе 1945 года были сброшены вначале одна, через несколько дней вторая атомная бомба. Только после этого, и то не сразу, Япония объявила капитуляцию. Погибли сотни тысяч мирного населения во время бомбежки и сотни тысяч после от облучения. США, сбросившие бомбы,  не раскаиваются в этом до сих пор и заявляют о том, что не раскаятся никогда. Как и в подаче материала с христианством, автор так же деликатен и тактичен, не позволяя себе делать выводы и навязывать их нам, но все три тома этой саги о том, насколько сильна Япония духом и что победить ее можно было только равным по силе оружием. Иначе, по самурайски, она убила бы себя сама, до последнего младенца. Из двух смертей, была выбрана менее масштабная - все таки, умерли не все, Япония выжила. Враг оказался милосердней самой жертвы. Звучит пафосно, но кажется так и есть. 

Чтение завершено, из Японии я вернулась. Разные чувства. Грусть, жалость, радость, надежда, злость. И понимание, знание чего-то сокровенного, что казалось непостижимым и это особенно приятно. 

76 лет назад ВВС США отправили более трёх сотен бомбардировщиков B-29 в небо над Токио. В результате авианалёта погибло около 100 000 человек, сгорела приблизительно половина жилых домов. Таких бомбардировок города только в 1945 было три, их главной целью американское правительство называло «установление мира»…

Бомбардировка Дрездена, такая же сокрушительная и бессмысленная, увековечена в одном из лучших романов Курта Воннегута «Бойня №5, или Крестовый поход детей». Бомбардировка Токио стала основным событием трилогии современного японского автора Каги Отохико «Столица в огне»: она поделила жизни всех персонажей на до и после, заставила пересмотреть ценности и приоритеты.

Хотя большая часть повествования «Столицы в огне» разворачивается во время Второй мировой войны, а среди героев есть военные, Кага Отохико не заставляет своего читателя следовать за ними на фронт и не превращает роман из семейно-исторического в военно-исторический. Вместо этого он продолжает показывать жизнь мирных жителей и отвечать на многочисленные вопросы о том, как же так вышло, что Япония, только-только открывшись для мира, вдруг стала буквально одна за другой влезать в различные воины и, в конце концов, стала союзницей гитлеровской Германии.

Впечатления от этой японской эпопеи более чем на 2000 страниц никак не вместить в инстаграмовские 2000 знаков, так что приглашаю вас заглянуть на канал и посмотреть полноценный одиночный обзор романа, ссылка в описании профиля. При работе над выпуском я очень старалась не свести свой рассказ к набору спойлеров и пересказу статей из Википедии и при этом донести до вас всю необходимую информацию о тексте и реальных событиях. Мне кажется, всё удалось!

__«Земную жизнь пройдя до половины, / Я очутился в сумрачном лесу, / Утратив правый путь во тьме долины». Ветер забавлялся с грозовыми тучами, сулившими конец света, был слышен топот солдатских сапог, гремел рёв тяжёлой техники... Казалось, жизнь идёт своим чередом, да вот только тревожащее чувство – «Что-то в этом мире идёт не так» – всё не отпускало, оно всё время набрасывалось и истязало, вынуждая оглядываться, вслушиваться, замолкать. Не теряй бдительности. Слушай что говорят другие. Следи за своей речью. Но разве это нормально – жить с бередящим душу чувством, что и за тобой могут прийти? Кто может прийти и зачем – эти вопросы были слишком страшными, а потому они и продолжали с такой рьяностью убеждать окружающих и, что самое главное, самих себя, что их империя великая, ею правит ниспосланный самим богом император, их страна под защитой божественного. «Токио не могут бомбить. Это же просто инциденты, а не война. Токио мирный город», – твердили они, обмахиваясь газетами и наивно веря, что самое страшное происходит где-то там и не с ними, а их это никогда не заденет. Они ошибались. Заденет.

«Пробивавшийся сквозь листья солнечный свет катился по земле бесчисленными жемчужинами». Яркие солнечные лучи пронзали, тёплый ветерок ласково гладил по щеке, нескончаемый дождь печально сказывал свою историю... Семья, вокруг которой сосредоточена эта история, могла бы быть любой другой семьёй того времени, у всех этих столь разных людей были обыденные заботы и проблемы, горести и радости, волнения и чувства, которые и по сей день волнуют каждого из нас. Токита Рихей, являясь поистине талантливым врачом и искусным изобретателем, в домашней среде был настоящим деспотом, которого волновали только собственные нужды. Кикуэ было жаль чуть ли не до слёз, то, как она упорно сносила все измены мужа и его внебрачных детей, попутно делая всё для того, чтобы его клиника процветала, вызывало жалость и отвращение одновременно, ибо это чертовски неправильно; впрочем, для того времени подобное являлось нормой, ибо женщина была пустым местом, что наглядно отражалось и в жизнях дочерей этой супружеской пары. И если Нацуэ после совершённой ею ошибки смогла-таки вырваться из оков, то её старшая сестрица Хацуэ окончательно похоронила себя, её история – настоящая трагедия маленького человека, ничем не уступающая тем книжным драмам, которые она так любила читать. Все они такие – истории судеб всех этих людей, они обычные, но в то же время пронзительные. «Жаль, жизнь у тебя не удалась», – равнодушно бросил своей дочери, которую сам же вынудил выйти замуж, берущий от жизни всё отец. Да, очень жаль.

«Лунный свет чертил по воде серебряные полосы, луч маяка разрезал ночь напополам». В кустах звенели цикады, со стороны леса доносился крик кукушки, безжалостные волны вечного моря яростно набрасывались на берег... Пока взрослые сражались со своими демонами, маленький мальчик внимательно за ними наблюдал и делал свои выводы. Детские воспоминания Юты подарили возможность рассмотреть уже увиденные события в другом свете, и чаще всего этому сопутствовала грусть, ибо лицезреть взрослый мир глазами ребёнка всегда неимоверно печально. По первому этажу домика носились братья, на втором этаже сестричка училась играть на скрипке, на кухне мама громко разговаривала с кем-то по телефону... Уют, тепло и безопасность – вот оно какое, детство, несмотря на то, что было в нём место страху, боли и сомнениям. Эта история не столько о взрослении, сколько о предчувствии того, что что-то надвигается, но что? «Я был ребёнком. Что я мог понимать во всей этой шумихе?», – он верил учителям и их учебникам, он верил отцу и его газетам, он верил, и страшно представить что с ним станет, когда он поймёт что все – в том числе и родные – его обманывали, что его страна вовсе не божественная, что император – обычный человек, и всё, абсолютно всё было построено на вопиющей лжи. Это так горько – наблюдать за тем, как в этом кошмарном преступном действе использовали детей, как у них вырывали из рук книги и скрипки и давали взамен мечи и ружья. Да, сравнения города с лесом казались необычайно точными, пусть мальчуган сам того ещё не понял. До восемнадцатого апреля остались считанные дни.

__«Налетел порыв ветра, листья посыпались – как льются безутешные слёзы. Дерево вело какой-то свой рассказ. Оно, кажется, говорило: вы тоже стали другими». Тихая исповедь деревьев, что льют свои златые слёзы, скорбный галдёж чёрных воронов, о чём-то будто предупреждающий, печальный сумрак, тени которого добираются до самого сердца... Да, в этой книге рассказывается о простых людях, но тем она и страшна, ибо наглядно демонстрируется влияние пропаганды и к чему в итоге это приводит. Все эти сказки о великой нации звучали бредово, но ведь люди этому верили, они верили фильмам и книгам, газетам и радио, всем этим листовкам и лозунгам, в то время как вокруг них царили нищета, нужда и страх, и они были вынуждены не жить, а выживать. Но они верили. В детстве, когда я только начала изучать историю, это казалось мне чем-то нереальным, я не понимала как так можно, но теперь к этому вопросов больше нет. Отгородившись от внешнего мира и погрязнув в собственных проблемах, пленники своего времени просто жили дальше, наивно веря, что всё обойдётся. «Каков он был, о, как произнесу, / Тот дикий лес, дремучий и грозящий, / Чей давний ужас в памяти несу». Они ошибались. Не обойдётся.

Впервые вижу, чтобы реклама книги не соврала. «Столицу в огне» когда-то преподносили как японскую «Войну и мир», автор которой вдохновлялся Толстым - и она действительно выглядит именно так.

Когда в далёкие школьные годы мы проходили опус Толстого, многие взрослые говорили про него, что девочкам нравится «мир», а мальчикам «война». Тогда я впервые задумалась о мальчиковости своих вкусов, потому что баталии мне нравились больше, чем балы и платишки.

С опусом Отохико Каги та же штука. Его «мир» состоит из сплетен, семейных разладов, описанием, кто кому изменил, кто в кого влюблён, кто с кем переспал, у кого злая свекровь, кого бьёт муж… Словно окунулась в сплетни на каком-нибудь «подслушано город-нейм». Унылая нудятина.

Точь-в-точь Толстой. Герои даже читают его книги и сравнивают с ними свою жизнь.
Разве что вставок на французском нет (ну почти), и есть японская дичь. Странно встретить в почти толстовском тексте старикана, который возбуждается от клизм – сказывается разность культур и запретных тем.

Время от времени автор отвлекается от «мира» на описания политической обстановки в стране - хотя нередко женские персонажи при этом начинают махать ручками и заявлять, что это мужские разговоры, в которых ничего непонятно.
Когда сюжет берётся за бунт военных, надвигающуюся войну, коммунистов и христиан, репрессии против инакомыслящих - тогда читать становится интереснее, но это капля в море, по сравнению с изменами и разводами.

Надеюсь, автор подготавливает «мир», чтобы потом как следует вдарить «войной» и сыграть на контрасте.

В 1 том вошли первые три части романа-эпопеи «Столица в огне».
Роман о нескольких поколениях семьи Токита и их родственников на фоне сложного периода истории ХХ века.
Подробный рассказ о людях и событиях с потрясающими лирическими деталями делает чтение очень увлекательным. А смена темпа повествования в зависимости от описываемых событий не даёт заскучать на такой длинной истории.
В романе есть кажется всё, что встречается в жизни: рождение и смерть, свадьбы и похороны, любовь и разлука, отдых и работа, учеба и домашний быт, война и мир.
Смена фокуса повествования позволяет также посмотреть на события глазами разных персонажей, я такое люблю, при этом у автора получается не наскучить с повторениями.
А часто повторения звучат своеобразным эхом событиям: измена мужчины и измена женщины, страсть и любовь, преданность и нарушенные обещания, жаркие чувства и холод расставания.
Персонажи книги предстают такими яркими и запоминающимися, что несмотря на непривычные имена и огромное их число, я ни разу не запуталась: все было ясно и просто.

Кага Отохико, как мне внезапно стало ясно с какой-то яркой очевидностью, - самый великий писатель из ныне живущих. Это было понятно еще в те времена, когда читался его роман "Приговор" - книга о смертной казни, книга, которая почему-то показалась длинным, на 800 страниц, разговором с князем Мышкиным. Ни в чем тебя не убеждая, не пытаясь переспорить, вообще не вступая в спор, автор внезапно вывел тебя из романа уверенным противником смертной казни. Хотя на вопрос - достойны ли его персонажи смерти? - ты продолжаешь уверенно говорит "да, достойны". Достойны - но... НЕТ. Эта "магия" книг великого писателя - в глубине его писательской честности, в силе его человеческой правды. "Столица в огне" - история семьи, живущей в Токио. Семья большая, историй много, они все сплетаются с историей страны, с мировой историей первой половины 20 века. Были ли правы ультра-патриоты, милитаристы? Были ли правы католики-пацифисты? А левые? А просто обыватели, без каких бы то ни было личных убеждений? Ни на один вопрос не будет однозначного ответа. Судьбы десятков людей пройдут перед читателем. Не простой пройдут - они заденут душу, станут частью личного читательского опыта. В процессе чтения привыкаешь любить их всех, страдать за всех, понимать - всех. Они - такие, как есть. Они не стараются тебе понравиться, не пытаются представить себя как-то "лучше" или так, чтобы понравиться "большому белому брату" (такое я наблюдала, но не у этого писателя - он честен до конца, до "последнего донца"). Мне кажется, понять историю 20 века без личных историй персонажей "Столицы в огне" - это как изъять из этой истории "Тихий Дон". Книга эпохальная в самом прямом значении слова.