Рецензия на книгу

• 

  wondersnow7 октября 2022 г.

  И город – словно лес.

  «На поверхности всё спокойно, но в недрах зреет ужасная война. Как вот этот подземный ход: глазами его не видно, но он есть».
  

  __«Земную жизнь пройдя до половины, / Я очутился в сумрачном лесу, / Утратив правый путь во тьме долины». Ветер забавлялся с грозовыми тучами, сулившими конец света, был слышен топот солдатских сапог, гремел рёв тяжёлой техники... Казалось, жизнь идёт своим чередом, да вот только тревожащее чувство – «Что-то в этом мире идёт не так» – всё не отпускало, оно всё время набрасывалось и истязало, вынуждая оглядываться, вслушиваться, замолкать. Не теряй бдительности. Слушай что говорят другие. Следи за своей речью. Но разве это нормально – жить с бередящим душу чувством, что и за тобой могут прийти? Кто может прийти и зачем – эти вопросы были слишком страшными, а потому они и продолжали с такой рьяностью убеждать окружающих и, что самое главное, самих себя, что их империя великая, ею правит ниспосланный самим богом император, их страна под защитой божественного. «Токио не могут бомбить. Это же просто инциденты, а не война. Токио мирный город», – твердили они, обмахиваясь газетами и наивно веря, что самое страшное происходит где-то там и не с ними, а их это никогда не заденет. Они ошибались. Заденет.

  «Пробивавшийся сквозь листья солнечный свет катился по земле бесчисленными жемчужинами». Яркие солнечные лучи пронзали, тёплый ветерок ласково гладил по щеке, нескончаемый дождь печально сказывал свою историю... Семья, вокруг которой сосредоточена эта история, могла бы быть любой другой семьёй того времени, у всех этих столь разных людей были обыденные заботы и проблемы, горести и радости, волнения и чувства, которые и по сей день волнуют каждого из нас. Токита Рихей, являясь поистине талантливым врачом и искусным изобретателем, в домашней среде был настоящим деспотом, которого волновали только собственные нужды. Кикуэ было жаль чуть ли не до слёз, то, как она упорно сносила все измены мужа и его внебрачных детей, попутно делая всё для того, чтобы его клиника процветала, вызывало жалость и отвращение одновременно, ибо это чертовски неправильно; впрочем, для того времени подобное являлось нормой, ибо женщина была пустым местом, что наглядно отражалось и в жизнях дочерей этой супружеской пары. И если Нацуэ после совершённой ею ошибки смогла-таки вырваться из оков, то её старшая сестрица Хацуэ окончательно похоронила себя, её история – настоящая трагедия маленького человека, ничем не уступающая тем книжным драмам, которые она так любила читать. Все они такие – истории судеб всех этих людей, они обычные, но в то же время пронзительные. «Жаль, жизнь у тебя не удалась», – равнодушно бросил своей дочери, которую сам же вынудил выйти замуж, берущий от жизни всё отец. Да, очень жаль.

  «Лунный свет чертил по воде серебряные полосы, луч маяка разрезал ночь напополам». В кустах звенели цикады, со стороны леса доносился крик кукушки, безжалостные волны вечного моря яростно набрасывались на берег... Пока взрослые сражались со своими демонами, маленький мальчик внимательно за ними наблюдал и делал свои выводы. Детские воспоминания Юты подарили возможность рассмотреть уже увиденные события в другом свете, и чаще всего этому сопутствовала грусть, ибо лицезреть взрослый мир глазами ребёнка всегда неимоверно печально. По первому этажу домика носились братья, на втором этаже сестричка училась играть на скрипке, на кухне мама громко разговаривала с кем-то по телефону... Уют, тепло и безопасность – вот оно какое, детство, несмотря на то, что было в нём место страху, боли и сомнениям. Эта история не столько о взрослении, сколько о предчувствии того, что что-то надвигается, но что? «Я был ребёнком. Что я мог понимать во всей этой шумихе?», – он верил учителям и их учебникам, он верил отцу и его газетам, он верил, и страшно представить что с ним станет, когда он поймёт что все – в том числе и родные – его обманывали, что его страна вовсе не божественная, что император – обычный человек, и всё, абсолютно всё было построено на вопиющей лжи. Это так горько – наблюдать за тем, как в этом кошмарном преступном действе использовали детей, как у них вырывали из рук книги и скрипки и давали взамен мечи и ружья. Да, сравнения города с лесом казались необычайно точными, пусть мальчуган сам того ещё не понял. До восемнадцатого апреля остались считанные дни.

  __«Налетел порыв ветра, листья посыпались – как льются безутешные слёзы. Дерево вело какой-то свой рассказ. Оно, кажется, говорило: вы тоже стали другими». Тихая исповедь деревьев, что льют свои златые слёзы, скорбный галдёж чёрных воронов, о чём-то будто предупреждающий, печальный сумрак, тени которого добираются до самого сердца... Да, в этой книге рассказывается о простых людях, но тем она и страшна, ибо наглядно демонстрируется влияние пропаганды и к чему в итоге это приводит. Все эти сказки о великой нации звучали бредово, но ведь люди этому верили, они верили фильмам и книгам, газетам и радио, всем этим листовкам и лозунгам, в то время как вокруг них царили нищета, нужда и страх, и они были вынуждены не жить, а выживать. Но они верили. В детстве, когда я только начала изучать историю, это казалось мне чем-то нереальным, я не понимала как так можно, но теперь к этому вопросов больше нет. Отгородившись от внешнего мира и погрязнув в собственных проблемах, пленники своего времени просто жили дальше, наивно веря, что всё обойдётся. «Каков он был, о, как произнесу, / Тот дикий лес, дремучий и грозящий, / Чей давний ужас в памяти несу». Они ошибались. Не обойдётся.

  «Среди камфорных деревьев выделялось одно – огромное. Жизнь, казалось, била в нём через край и в то же время поддерживалась строгим порядком: от ствола к ветвям, от ветвей к веточкам, от веточек к листьям. Но даже такое мощное дерево когда-нибудь засохнет».

  46

  977