Surface

- Кстати, относительно ваших воспоминаний и вашей памяти... Вы пережили мучительное испытание смертью, и ваш мозг отреагировал, как хороший солдат: он прикрыл вас, взял под защиту, постарался стереть токсичную информацию. Но то, что он старается скрыть, слишком сильно. Это как пытаться удержать дикого зверя в картонной клетке. В тот или иной момент непременно случатся потери, выгорания... Интрузивные мысли, внезапные импульсы, спровоцированные самым обыкновенным звуком или запахом. Во время выстрела или после него произошла мнемоническая гиперкаптация.

• Сейчас я вам про это расскажу, - усмехнулась Ноэми.
• Простите. Проще говоря, мы все в точности помним о том, что делали во время взрывов одиннадцатого сентября. Наша память каптировала, то есть ухватила этот момент и навсегда заключила его в себе. Но помимо этого, она каптировала и сведения-паразиты. Помещение, в котором мы находились, окружающих, как они были одеты, цвет неба или запах готовившейся пищи. Именно эти воспоминания-паразиты всплывают на поверхность и открывают путь травмирующим воспоминаниям.

- А вы уже подумываете о возвращении на службу?

• Я всегда была только фликом. И не смогу научиться ничему другому. К тому же быть полицейским - это многое заменяет в жизни.

• Так вот, сила - это сила. Все видят только это. Он - сила. Но сила в форме - это флик. Так что в нём видят только функцию. Вы помните полицейского, который принимал вашу последнюю жалобу? Не мучайтесь, вы его забыли. Вы видели только то, что он представляет.
• И вы полагаете, что, укрывшись за своим бронежилетом, вы заставите позабыть, кто вы?
• Совершенно верно. Спрятавшись за функцией, званием, властью, силой, оружием, я уже больше не женщина, и тем более не покалеченная. Я просто-напросто флик. Именно поэтому меня так сильно беспокоит ваше заключение.

Жюльетта Кастеран прежде не верила в Бога, но он пришёл к ней в 1994 году, когда ей стукнуло тридцать пять и у неё украли сына. Андре Кастеран счёл, что это неожиданное ханжество всяко лучше антидепрессантов, и не мешал появлению на стенах то тут, то там икон и других божественных картинок, которые вместе с мириадами фотографий маленького Сирила превратили их жилище в поминальную часовню. Не желая жить в мавзолее, Андре выходил из дома на рассвете и возвращался только с наступлением ночи, чаще всего крепко выпив: алкоголь, религиозность или медикаменты способствовали одному и тому же - бегству от прошлого. В тот вечер, раздражённый и напуганный тем, что в озере могут обнаружить ещё одно тело, возможно их сына, он, едва держась на ногах, яростно сорвал со стен все фотографии, после чего, не раздеваясь, рухнул на постель. Жюльетта смиренно собрала свои усыпавшие пол скомканные и разорванные в клочья воспоминания, кое-как разгладила, подлатала и принялась снова прикреплять на привычные места. К возвращению Сирила всё должно быть в порядке.

- Вы знаете, капитан, почему нет группы полиции, которая занималась бы только нераскрытыми делами?
Поскольку Шастен молчала, прокурор ответил на свой вопрос сам:

• Просто-напросто потому, что доля раскрытия таких дел почти равна нулю и подобные расследования растягиваются на неопределённое время. Висяк "остывает" по понятной причине. Если дело не раскрыто, значит другие уже обломали на нём зубы. Снова взяться за него - если только не мнить себя самым крутым полицейским в мире - всё равно что искать чёрную кошку в тёмной комнате. Вы мало что обнаружите. Достаточно сказать, что все службы, которым я предложил заняться этим делом, сослались на самые веские причины, чтобы не браться за него.