Surface

Ничего не видеть, ничего не слышать, ничего не весить — чем не мечта об абсолютной свободе!

алкоголь, религиозность или медикаменты способствовали одному и тому же — бегству от прошлого.

Я предпочитаю ждать появления проблем, а не притягивать их. Порой достаточно лишь упомянуть о неком беспокойстве, чтобы создать его. Наш мозг прекрасно знает, как сделать нас больным.

Пыльная лампочка выдала лишь слабое свечение, в котором смутно вырисовывался силуэт машины, покрытой чехлом. Стянув его, она обнаружила кроссовер «лендровер» с шинами в дорожной грязи, но явно в хорошем состоянии. Тачка для лесоруба, сломать невозможно, припарковать в городе — тоже.

Ад всегда таится во во взгляде другого. Он словно суд. Взгляд, который изучает нас, мешает нам решиться, сдерживает, утомляет и печалит, заставляет нас любить или ненавидеть себя.

— Я прекрасно вижу, как вы стараетесь, и обещаю, что все оценю, но я еще успею посетить все шесть наших коммун. А сейчас единственное, чего мне бы хотелось, это заступить на службу.

— О’кей, понимаю, – развеселился Ромен. – А если я добавлю труп? Это вас больше мотивирует?

— Нашли мое слабое место?

Однако особенно огорчительный факт заключается в том, что мы — это «мы» всего лишь на тридцать процентов. Кто-то на десять, другие на сорок… но полностью — никогда. Мы носим в себе свои раны, тайны, комплексы — и все это не позволяет нам быть цельными, быть совершенными.

- Она красавица? - поинтересовалась малышка.

• Ты знаешь, какая она. Я тебе рассказывал.
• Ну и что? Когда я свалилась с велосипеда и ободрала щёку, ты всё равно говорил, что я красавица.
• Ладно, согласен, - уступил папа. - Она такая красавица, как будто раз десять свалилась с велосипеда.