Глиняний міст

Он любил ее линиями и красками.
Сильнее, чем любил Микеланджело.

Пожалуй, то, что даже плохие времена полны добрых моментов ( и счастливых моментов), правда во многих смыслах.

Убийца неубиваем – именно в тот момент, когда ему лучше всего быть мертвым.

Улыбка у неё держалась, будто на подпорках.
Лицо охватил распад.

— Не совсем так, как мне казалось. Но, наверное, никогда не совпадает.
— Никогда не представляешь себе предметы как есть. Всегда чуть левее или правее.

Как-то она сшивала дни. Получались недели.

Я надеялся, что она выйдет, и чуть ли не до синяков впечатывался лопатками в стену.

В следующий миг она меня добила одним махом.
— Права я или не ошибаюсь?

В этом была красота Кэри, её настоящая красота: что там каштановые волосы и морские стёклышки – она не боялась рискнуть второй раз.

Там, на пробежке, было всё иначе: пока мы бежим, мы знаем, где мы.

Я завяз в теплоте её взгляда.
Она была как утренний кофе.

Его жалит в тишине собственное сердцебиение.

Он может убивать тебя сколько ему вздумается – но ты не дашь себя убить.

Иногда я вспоминаю – и это так уютно, что даже ранит.

В нас всегда была какая-то избыточность. Трещание по швам.

Разумеется, они, бывало, ругались, они спорили. Случалась иногда и небольшая домашняя буря, но по большей части они оставались людьми, которые нашли друг друга: золотистые, яркое освещённые и забавные.

Каждое предложение было приговором – маленькой казнью самому себе.

Мир вокруг становился всё пустыннее: казалось, всё непрерывно куда-то утекает, а потом пришло другое ощущение – что мир одновременно накатывает на него. Какое-то явное медленно приближающееся безмолвие, он чувствовал его с каждым шагом.

Улыбка, не удержавшись, слетает с лица; он ловит её в ладонь.