Прощавай, літо

— Ясное дело, кому охота лежать в земле, где и жестянки не пнуть? Вам это нужно?

- Пришли. Чего мы такого сегодня сделали, за что полагается нахлобучка?
- Да вроде ничего.
- Тогда вперед.

На каникулах побежал купаться, не успел нырнуть - уже пора вылезать и опять в школу. Оттого и тоска берёт.

У нас один выход-остановится! Не выходить из этого возраста. Расти? Не больно хотелось! Вырастешь-надо жениться, чтобы тебе каждый день скандалы закатывали!

-По-твоему, у меня помрачение рассудка?

-Нет, всего лишь замедленная реакция.

- Что ты хочешь узнать?
- Все, - выпалил Дуглас.
- Все? - Квотермейн хмыкнул себе под нос. - На это потребуется аж 10 минут, никак не меньше.
- А если хоть что-нибудь? - спросил Дуглас.
- Хоть что-нибудь? Одну, конкретную вещь? Ну, ты загнул, Дуглас, для этого и всей жизни не хватит.

Смерть – это когда уплываешь на корабле, а вся родня остается на берегу?

– Дуглас, – заговорил наконец Квотермейн. – Вот объясни. Что это за штука – жизнь?
– Ничего себе! – вскричал Дуглас. – Я то же самое у вас хотел спросить!

В ее взгляде и жестах сквозила радость безумия.

- Торжественно клянусь: отныне - никаких сладостей, никакого лимонада, никакой отравы.
Дуглас пустил по воде шоколадный батончик, как покойника на морских похоронах.
Бойцам не было позволено даже облизать пальцы.

Прежде чем научиться отпускать, научись удерживать. Жизнь нельзя брать за горло - она послушана только лёгкому касанию

Смерть- это когда уплывешь на корабле, а вся родня остаётся на берегу

Почему бы не принять закон, чтобы всем сразу стукнуло семьдесят девять?

Learning to let go should be learned before learning to get.

Ведь всегда находятся такие люди, которые требуют от жизни самого высшего и не могут примириться с её глупостью и грубостью.

Покажи мне хоть что-нибудьхорошее, чему не приходит конец, и у меня на радостях крыша съедет.

Все огненно-розовые окна умирающего дня смотрели на этого супербандита, который вышагивал в их ослепительном свете, с суровой улыбкой двигаясь навстречу фортуне, навстречу восьми часам, навстречу сбору великой Гринтаунской конфедерации и всем тем, кто поет у костра: «Станем лагерем, ребята, разобьем палатки»