Прощавай, літо

Anything that moves ahead, wins. No chess game was ever won by the player who sat for a lifetime thinking over his hext move.

Прежде чем  научиться отпускать, научись удерживать.

"Лето, прощай" - это роман о том, как много можно узнать от стариков, если набраться смелости задать им кое-какие вопросы, а затем, не перебивая, выслушать, что они скажут.

Лежи себе спокойно. У тебя теперь два сердца. Послушай пульс. Одно бьется у тебя в груди. А второе – ниже. Чувствуешь?

Часы!
Это они отравляют и губят жизнь, вытряхивают человека из теплой постели, загоняют в школу, а потом и в могилу! Не Квотермейн с кучкой старперов, не Брейлинг и его метроном, а эти часы хозяйничают в городе, будто в часовне.

Город пил чай и мурлыкал: «Передай сахарницу».

– Понимаешь, – добавил он, – вначале жизнь дает нам все. Потом все отнимает. Молодость, любовь, счастье, друзей. Под занавес это канет во тьму.

Жизнь даётся нам только на время. Пользуйся, пока можешь, а потом без слёз отпусти. Это диковинная эстафетная палочка - одному Богу известно, где произойдёт её передача.

Вначале жизнь даёт всё. Потом всё отнимает.

Похоже, город и не догадывался, что одного из жителей только что застрелили, а другого покалечили.
Город пил чай и мурлыкал: "Передай сахарницу"

Сам знаешь, как в жизни бывает. Один ребенок похож на отца, другой на мать, а третий пошел в кого-то из дальних родственников.

The huge round lunar clock was a gristmill, he'd said. Shake down all the grains of time - the big grains of centuries, and the small grains of years and the tiny grains of hours and minutes - and the clock pulverized them, slid Time silently out in all directions in a fine pollen, carried by cold winds to blanket the town like dust, everywhere. Spores from that clock lodged in your flesh to wrinkle it, to grow bones to monstrous size, to burst feet from shoes like turnips.

Once you're tall, you can't un-grow back, can't stab yourself with a pin and let the air out.

When Douglas walked, his mind ran, when he ran, his mind walked.

"...до чего же классно – жить! Живи да радуйся!"

Для меня самое главное – не переставать удивляться. Перед отходом ко сну я непременно даю себе наказ с утра пораньше обнаружить что-нибудь удивительное. В том-то и заключалась одна из самых захватывающих особенностей становления этого романа: мои наказы перед сном и удивительные открытия, сродни озарениям, поутру.

Я ведь и вправду выглядывал из-за его лица. Точно говорю, я там был, влюблённый в ту девушку. Прожитых лет как не бывало. Я вновь увидел Лайзу.

Городские часы откуда-то прознали, что их вот-вот придут убивать.