Жить в браке – это как прививать черенок на дерево. Есть только что отрезанный черенок – с него капает сок, он пахнет весной, и есть материнское дерево, которое стоит, лишенное защитной коры, с разрезом на стволе, готовясь принять пополнение. Несколько лет назад мой отец провел подобную операцию на кизиле у нас на участке. Он привил принесенную из леса ветку с розовыми цветами к дереву с белыми цветами, которое моя мама вырастила из рассады. И по сей день, уже много лет спустя, дерево выглядит немного неестественно, даже когда распускается все это бело-розовое великолепие.

Выйдя замуж, я не вешала на нас ярлыки – кто подвой, а кто – прививка. Отличия потеряли бы смысл с рождением ребенка. Втроем вы уже не пара, а семья – возрастают последствия разрыва и возрастает удовольствие от жизни в семье.

В день, когда мы получили новости, я осознавал, что она принадлежит не мне. Но под этим я не имею в виду, что, по крайней мере на бумаге, она была замужем за другим мужчиной. Если бы вы ее знали, вы бы поняли, что она и ему никогда не принадлежала. Я не уверен, осознавала ли это она сама, но женщина вроде нее никогда не будет никому принадлежать. Но эту правду можно разглядеть только с близкого расстояния. Представьте себе двадцатидолларовую банкноту – кажется, что она зеленая, но если присмотреться, то увидишь темно-зеленые чернила на бежевом фоне. А теперь вернемся к Селестии. Даже когда она носила его кольцо, она не была его женой. Она просто считалась замужней женщиной.

Изменилась ли я? Прошло почти три года, так что да, скорее всего, я изменилась. Вчера я сидела под деревом гикори во дворе. Только там мне по-настоящему хорошо и спокойно. Знаю, хорошо звучит немного скудно, но в последнее время такое со мной бывает редко. Даже когда я бываю счастлива, от хороших новостей меня словно отделяет некая преграда. Будто ешь ирис, к которому прилипла обертка. Но переживания, которые терзают людей, дерево не тревожат. Я представляю, как оно росло на этом же месте еще до моего рождения и останется тут, когда мы все умрем. Возможно, эти мысли должны меня расстраивать, но мне не грустно.