Кто-то всегда платит. На пуле нет ничьих имен, как говорится. Думаю, то же применимо и к мести. Возможно, даже к любви. Она просто существует, случайная и смертельная, как торнадо.

В брак вступают двое. И публика здесь ни к чему.

Увидев твой почерк, я почувствовала, будто на минуту встретилась с другом, которого, возможно, никогда больше не увижу. Когда ты сидел в тюрьме, письма сближали нас с тобой, но теперь они напоминают мне, насколько мы отдалились друг от друга. Я надеюсь, что однажды мы с тобой сумеем снова узнать друг друга.

– Ну, а ты, Джорджия? Скажешь что-нибудь? Как так вышло, что ты променяла меня на Дре?

Правдивый ответ заключается в том, что это устроила Оливия, лежа в гробу, – тогда Рой-старший показал мне, как выглядит настоящее единение, как оно звучит, даже как оно пахнет – свежей землей и грустью. Я никогда не смогу сказать Рою, что, сравнивая нас с его родителями, я поняла, что наша связь не на века. Наш брак оказался свежим привоем на дереве, который не успел прижиться.

Кто-то всегда платит. На пуле нет ничьих имен, как говорится. Думаю, то же применимо и к мести. Возможно, даже к любви. Она просто существует, случайная и смертельная, как торнадо.

Ее лицо ничего не выражало, словно закрытое шторами от солнца.

Становись на колени, когда говоришь с Господом. Нельзя молиться, лежа в постели – это называется думать. Думать и молиться – это две разные вещи.

У каждого есть право на свои кости.

Рой-старший посмотрел на меня растерянно, будто бездомный кот вдруг процитировал Мухаммеда Али.

Порой что-то столь же неотвратимо, как прилив.

Слов было столько, что они не помещались у меня во рту.

У меня в груди что-то раскрутилось, и я заржал как псих, как отрывается тот, кто заподозрил, что Бог смеется не вместе с тобой, а над тобой.

Обстоятельства при рождении точнее всего предсказывают счастье.

Любовь и должна быть удобной. Она должна быть легкой.

Если дверь открыта, надо уходить.

Я не верю, что семья замешена только на крови, родство – это круг, в который вы встаете, крепко держась за руки. Надо отдать должное общим генам, но вопрос в том – что именно это должное. Я рос без отца, это сыграло свою роль. Чувство примерно то же, как когда у тебя одна нога на полдюйма короче другой. Ходить сможешь, но будешь хромать.

Отец, который воспитывает дочь, отличается от отца, который воспитывает сына. Как левые и правые ботинки из одной пары. Одинаковые, но не взаимозаменяемые.

Наверное, так и идет жизнь, и люди учатся жить по-новому, без кого-то.