Цитаты из книги Das Lied der Krähen

– Святые, – ахнула девушка, когда они распахнулись. Вдоль стен фургона стояли скамейки, на которых сидели десять заключенных, – их руки и ноги были закованы в кандалы, на головах – черные мешки.
Инеж передала книгу Матиасу и, когда та прошла по кругу, почувствовала, как у всех нарастают дурные предчувствия. Только Каз оставался невозмутимым.
– В мешках, цепях и кандалах? – спросил Джеспер. – Ты уверен, что мы не можем зайти как артисты? Я слышал, что Уайлен просто рвет публику на части своей игрой на флейте.

– Нам придется предать других. Они не получат награду от Торгового совета.
– Верно.
– И Каз нас убьет.
– Если узнает.
– Ты когда-нибудь пытался врать Казу Бреккеру?
Матиас пожал плечами.
– Тогда мы умрем за то, ради чего жили.
Нина посмотрела на истощенный труп Нестора.
– Ради высшей цели.
– В этом мы единомышленники, – сказал Матиас. – Бо Юл-Баюр не покинет Ледовый Двор живым.
– Сделка есть сделка, – произнесла Нина на керчийском – языке торговли, языке, который им не принадлежал.
– Сделка есть сделка.
Матиас замахнулся ледорубом и дугой опустил на землю, словно подписывая договор. Девушка подняла свой инструмент и сделала то же самое. Без лишних слов они с одинаковой решимостью принялись долбить землю.
По крайней мере, в одном Каз не ошибся. Нина с Матиасом наконец сошлись во мнениях.

Когда он взял ее за руку, она развернулась и сжала кулак, перекрывая ему доступ к воздуху. Любой другой сразу бы отпустил ее, но Матиас был натренированным дрюскелем. Он схватил ее вторую руку, прижал к телу и крепко обхватил девушку, чтобы она не могла воспользоваться ею.
– Перестань, – тихо сказал фьерданец.
Она пыталась вырваться, свирепо глядя на него.
– Отпусти меня.
– Не могу, пока ты представляешь угрозу.
– Я всегда буду для тебя угрозой, Матиас.
Уголки его губ приподнялись в грустной улыбке. В глазах была печаль.
– Я знаю.
Хельвар медленно отпустил ее. Нина шагнула назад.

Лед под ее ногами проломился, и Нина сорвалась на крик. Она вслепую замахала руками, пытаясь схватиться за что-нибудь, что остановит падение. Ее пальцы царапали лед и камни.
Дрюскель схватил ее за руку, и девушка вскрикнула от боли, ибо он чуть не вырвал ее из сустава.
Так она и зависла над пустотой; единственное, что удерживало ее от падения в зияющую ледяную пасть, – это рука Матиаса. Она взглянула ему в глаза, и на миг ей почудилось, что он ее отпустит.
– Пожалуйста, – взмолилась она. По ее щекам текли слезы.
Он перетащил ее через кромку льда, и они медленно поползли к твердой почве. Затем легли на спину и попытались отдышаться.
– Я испугалась… испугалась, что ты меня отпустишь, – выдавила Нина.
Последовала длинная пауза, а потом он выпалил:
– Я думал об этом. Всего секунду.
Девушка издала смешок.
– Все нормально. Я бы тоже об этом подумала.
Фьерданец поднялся на ноги и протянул ей руку.
– Меня зовут Матиас.
– Нина, – ответила она и пожала ее. – Приятно познакомиться.

– Ради всех святых, дрюскель, что с тобой не так? Я просто хотела согреться. Обещаю не насиловать тебя, пока ты спишь.
– Я тебя не боюсь, – сердито ответил он.
Девушка ехидно улыбнулась.
– Тогда ты действительно такой тупой, каким кажешься...
– А все гриши такие бесстыжие? – парировал Матиас, защищаясь.
– В Первой и Второй армиях мальчики и девочки тренируются бок о бок. В таких обстоятельствах смущение быстро проходит.
– Для женщины воевать противоестественно.
– Противоестественно, когда степень твоей тупости соответствует твоему росту, однако вот он ты...
– Ближе, дрюскель, – игриво пропела Нина.
Он обнял ее рукой и грубо прижал к своей груди. Девушка удивленно ахнула и смущенно заерзала.
– Прекрати дергаться! – пробурчал он. Ему уже доводилось находиться рядом с девушками – не со многими, правда – но ни одна из них не походила на эту. Она была непристойно округлой.
– Ты холодный и липкий, – пожаловалась ведьма, передернувшись. – Все равно что лежать с дородным кальмаром!
– Ты сказала подвинуться ближе!
– Ослабь хватку, – велела она, а потом повернулась к нему лицом.
– Что ты делаешь? – спросил Хельвар, отодвигаясь в панике.
– Расслабься, дрюскель. Если я с тобой чем-то и займусь, то не здесь.
Он прищурил свои голубые глаза.
– Ненавижу твою болтовню. – Ему показалось, или на ее лице мелькнула обида? Будто его слова могли задеть эту ведьму.
Она подтвердила, что он все выдумал, сказав:
– Думаешь, меня волнует, что тебе нравится или не нравится?
Нина положила руки ему на грудь, туда, где билось его сердце. Он не должен был позволять ей это делать, не должен был проявлять слабость, но как только его кровь потекла быстрее, и тело начало согреваться, парень ощутил облегчение и легкость. Он почувствовал себя слишком хорошо, чтобы сопротивляться.
Матиас невольно позволил себе слегка расслабиться под ее ладонями. Девушка повернулась и положила его руку себе на талию.
– На здоровье, громадная идиотина.
Матиас солгал. Ему нравилась ее болтовня.

– От тебя больше не пахнет розами, – заметил он и тут же захотел пнуть сам себя. Он не должен обращать внимание на ее запах.
– Я, наверное, пахну кораблем.
Нет, от нее веяло сладким, идеальным ароматом…
– Ириски?
Нина виновато потупила взгляд.
– Каз сказал брать с собой только самое необходимое. Нужно же девушке что-то есть! – Она полезла в карман и достала пакетик ирисок. – Хочешь?
«Да».
– Нет.
Девушка пожала плечами и закинула одну в рот. Ее глаза закатились, и она довольно ахнула.
– Как же хорошо!
Унизительная мысль, но в этот момент Матиас понял, что мог бы весь день смотреть, как она ест. Это одна из черт, которая ему нравилась в Нине – она смаковала все, будь то ириски, холодная вода или вяленая оленина...
– Что ты делаешь?
– Крашу твои брови и ресницы. Ну, знаешь, как девушки делают перед вечеринкой. – Он, должно быть, скривился, потому что она разразилась хохотом. – Видел бы ты выражение своего лица!
Нина наклонилась, и волны ее каштановых волос касались щеки Матиаса, пока она втирала сурьму ему в брови. Ее ладонь опустилась на его лицо...
Нина снова наклонилась. Ее щеки порозовели от холода, рот слегка приоткрылся. Губы девушки были всего в паре дюймов от его лица. Если бы Матиас выпрямился, они бы поцеловались.
– Посмотри на меня, – велела девушка.
«Смотрю, – он взглянул ей прямо в глаза. – Помнишь тот берег, Нина?» – хотелось ему спросить, хотя он и так знал ответ.

– Вообще-то это не так. Знаю, некоторые не поймут, но Каз сказал… что это мой выбор и он не хочет быть тем, кто снова поставит на мне тавро.
Но он сделал это, по-своему, несмотря на все благие намерения. Чувства к Казу Бреккеру – наивысшая глупость. Инеж это знала. Однако он спас ее и увидел в ней потенциал. Он поставил на нее все, а это что-то да значило… даже если он действовал из своих собственных, эгоистичных побуждений. Он даже окрестил ее Призраком.
«Мне не нравится, – сказала она. – Звучит так, будто я труп».
«Фантом», – поправил он.
«Разве ты не хотел, чтобы я стала твоим пауком? Почему бы не остановиться на этом?»
«Потому что в Бочке много пауков. Кроме того, враги должны тебя бояться, а не думать, что могут раздавить тебя носком ботинка».
«Мои враги?»
«Наши враги».
Каз помог ей обрести легенду, ставшую ее броней, чем-то большим и пугающим, чем та девчонка, которой она была.

– Ты видела мои шрамы. – Нина кивнула. – Когда Каз уговорил Пера Хаскеля выкупить меня из «Зверинца», первым делом я свела татуировку с пером павлина.
– Кто бы это ни сделал, работал он из рук вон плохо.
– Это был не корпориал и даже не медик.
Просто один недалекий мясник, который работал с самыми отчаянными жителями Бочки. Он дал ей глотнуть виски, после чего просто срезал кожу, оставляя сморщенные раны на ее предплечье. Инеж было плевать. Боль подарила ей свободу. В «Доме экзотики» любили обсуждать ее кожу. Цвета кофе со сливками. Как блестящая карамель. Нежная, как шелк. Девушка радовалась каждому порезу и каждому шраму.
– Каз сказал, что я ничего не обязана делать, кроме как приносить пользу.
Он научил ее взламывать сейфы, чистить карманы, работать с ножом. Подарил ей первый клинок, который она назвала Санкт-Петром – не такой симпатичный подарок, как дикая герань, но зато практичный.
«Может, я воспользуюсь им против тебя», – сказала она тогда.
Парень вздохнул.
«Если бы только ты действительно была такой кровожадной». Она так и не поняла, была это шутка или нет.

– Кто присматривает за Инеж?
– Ротти. Я вернусь через минуту. Мне просто нужно подышать свежим воздухом. И не изображай заботу об Инеж, когда сам заставляешь ее лезть шесть этажей вверх по дымоходу с одной лишь веревкой и молитвой.
– Призрак справится.
– Призрак – шестнадцатилетняя девушка, которая в данный момент лежит без сознания на столе. Возможно, она даже не переживет эту ночь.
– Переживет, – ответил Каз, и что-то свирепое мелькнуло в его глазах. Матиас подозревал, что Бреккер достанет девушку из самой преисподней, если придется.

Было унизительно, что эти иноземцы видели, как его трижды рвало за какие-то пару часов.
Хорошо, что хотя бы Нина не стала свидетелем этого позора. Он не мог перестать думать о ней, сидящей в этой тесной каюте и приглядывающей за бронзовой девушкой. Такая заботливая и добрая. И усталая. Она выглядела крайне изможденной. «Это была ошибка», – сказала она. То, что его обвинили в работорговле, посадили на керчийский корабль и запихнули в тюрьму? Нина заявила, что пыталась все исправить. Но, даже если это правда, какая теперь разница? Гриши не знают, что такое честь. Она это доказала.
Кто-то заварил кофе, и команда пила его из медных кружек с керамическими крышечками. Он было подумал отнести кружку Нине, но тут же отказался от этой идеи. Ему не нужно заботиться о ней или говорить Бреккеру, что ей нужен отдых. Парень сжал кулаки, глядя на покрытые струпьями костяшки. Это Нина посеяла в нем зерно слабости.

Дикая энергия долговязого парня тут же куда-то испарилась. Нина еще никогда не видела его таким тихим. Его взгляд впервые остановился на Инеж. «Он избегал этого, – поняла Нина. – Не хотел на нее смотреть». Одеяло слегка приподымалось в такт ее тяжелому дыханию. Когда Джеспер заговорил, его голос звучал напряженно, как у инструмента, чьи струны натянули слишком туго:
– Она не может умереть. Только не так.
Нина недоуменно покосилась на него.
– Как не так?
– Она не может умереть, – повторил парень.
Девушка посмотрела на него с раздражением. Ее разрывало между желанием крепко обнять Джеспера и желанием накричать на него, ведь она делала все возможное!
– Ради всех святых, Джеспер, я стараюсь изо всех сил.
Он отвернулся, и его тело снова пришло в движение.
– Прости, – немного застенчиво произнес он и неловко похлопал ее по плечу. – У тебя отлично получается.