Сестромам. О тех, кто будет маяться

Сразу хочу сказать то, что я обожаю книги РЕШ. Всегда что-то новое, каждый раз, как открываю книгу — новая книжная дегустация, которая заставляет ощущать новые краски современной литературы. И какое счастье осознавать, что вся эта литература, — та, что способна удивлять и открывать взгляд на прозу заново, — наша отечественная. Гранд респект, РЕШ!
⠀
Это будет один из тех немногочисленных отзывов, который писала и я, и муж. А потому он будет из двух частей.
⠀
Я:
⠀
Проза Евгении Некрасовой — это что-то такое жгучее и живое, хлёсткое, жестокое, но вместе с тем весёлое. Она не боится использовать нестандартные приёмы описания, создаёт собственный авторский язык. Более того, она пишет о социально значимом —в художественной литературе. Домашнее насилие, страх, смерть, психические болезни... Каждый рассказ в сборнике читается на одном дыхании, поражая игрой слов и оттенками эмоций.
Для меня это необычный опыт. И я ему очень рада.
⠀
Муж:
⠀
Честно говоря, я не понял прелести авторского стиля. Мне показалось, что язык максимально перегружен — ощущение, будто самое простое предложение переделали, заменяя каждое слово по словарю синонимов на более "сложное". Например, "ходил-бродил", "жгло-пожёвывало". А ещё обратил внимание на некоторые логически несопоставимые вещи. Взять хотя бы самый первый рассказ. Речь идёт о мужчине из рабочего класса, сторожа на автостоянке. Но, почему-то в описании его вечера, его "стакан краснеет". Почему он краснеет? Судя по описанию, там могла быть максимум водка, разве нет?
Как читательский опыт — интересно, но в качестве приятного времяпрепровождения я читать бы не стал.
⠀
Судить вам, но точно можем рекомендовать для новых ощущений в литературе ️

Это третья книга (сборник рассказов) Евгении прочитанная мной и для меня она совершенно непонятной и сложной оказалась. Пишу, а у самой легкая смеховая истерия. Потому что, на протяжении всего чтения книги, слова текста из никак не хотели складываться в какой-то смысл, что очень удивительно, потому что "Калечина-Малечина" и "Домовая любовь" просто покорили и влюбили меня в них.

В этом сборнике я по полной программе прочувствовала весь такой сложный, самобытный и одновременно очень поэтичный стиль написания Некрасовой. Было очень сложно разобраться в размышлениях автора. Очень часто я теряла нить повествования, с толку меня постоянно сбивали сложносочинённые выражения. И если в "Домовой любви" это было в лайтовой форме ("банкомать"), то здесь всё стало гораздо сложнее: «подруги-мельницы», «выулыбнулся», «литературенка». Это уже какой-то собственный язык, который, кстати, я стала частенько использовать в своей обычной речи.

Мифические существа, люди и животные – главные действующие лица этих историй, которые взаимодействуют в одной реальности - фантастической, по-другому это никак не назвать.

Меня "зацепил" рассказ о мужчине почувствовавшего «укус вины и жжение в желудке». Вина с каждым днём всё увеличивалась и уже пульсировала во всём теле: «она хотела, как и каждый созревший ребенок, развиваться вне своего родителя, но быть рядом с ним…». Причиной стало страшное событие, произошедшее в его семье. Этим укусом автор раскрывает тайну о самоубийстве ребёнка, а мужчина чувствует вину и червь этой вины пожирает мужчину изнутри.

«Сестромам» – о тех, кто будет маяться, о тех, кто будет «июниться» обо всех и о сестре родной».

И что такое найтись? Найти себя? А как найти себя если не знаешь себя? Не знаешь, какой ты, какая ты. На что ты способен и как вообще можно в этом мире. А как нельзя ни в коем случае. Почему тем, кто преступает это нельзя, никто не запрещает? А кто должен запретить?

Такие вопросы открываются когда люди поколениями постигают сложную науку - не чувствовать. Не спрашивать, не заботиться, не поднимать головы с чувствительными вопрошающими глазами. Но этой обширной темой произведение не ограничивается, в нем много иронии над житейскими ситуациями, над глупостью людей. Помимо проблем домашнего насилия и гендерного неравенства в сборнике поднимаются проблемы неравенства социального, проблемы "отцов и детей". Таким образом, рассказы все очень разные и объединяет их, как мне кажется, мука людей со своими чувствами. Евгения Некрасова говорила об этом сборнике в одном интервью, что рассказы объединены тем, что герои ищут себя. Но "искать себя" понятие сейчас очень размытое. Сепарировавшись от родителя, который тебя годами не понимал, найдешь ли ты себя? Не факт. Ведь, чтобы найти себя помимо этого еще множество шагов потребуется. Но во многих рассказах данного сборника, героини все-таки находят себя, мне кажется. И это очень радует во время прочтения.

Сразу скажу, что мне не кажется этот сборник рассказов грустным или наседающим на то, как всё у всех плохо. Тем более что многие из рассказов заканчиваются более менее счастливо. Многое зависит от настроя читателя, не боюсь повторить это.

Лично мне еще очень понравились необычные метафоры в этом сборнике. Их много, они порой смешные, странные очень и неподходящие как будто к ситуации, но они настолько погружают и помогают ощутить то, что ощущает герой, что это просто магия какая-то! Такое ощущение, что этими метафорами говорит сам герой, который не может обычными словами описать свои чувства прямо и пользуется таким вот особым языком. Приведу несколько примеров ниже:

Евгения Некрасова "Сестромам"
Сборник рассказов, какие-то понравились очень, некоторые оставили вопросы без ответов(мы так не договаривались). Стилистически ооочень хорошо, узнаваемо. Если бы это было целостное произведение, как "Калечина-малечина" (прочитано, понравилась книга невероятно), то, вероятно, что не было бы таких дыр в восприятии.
  Автор умеет завлечь в свою игру, подкидывает интересных героев и увлекает их историями. Даже не побоюсь заявить, с элементами (да, что там), с элементищами магического реализма, траблами и поисками решений. Понравившиеся рассказы - "Лакомка" (лучший, прям опешила в конце), "Молодильные яблоки"(вот бы взаправду так можно было)," Лакшми"(никакой магии, будни любой женщины, вертящейся, как белка в колесе), "Маковые братья" (привет из лихих 90-х),и, собственно, "Сестромам" (правда жизни).
  Хоть и не высший балл, но очень хорошо и обязательно к прочтению. 8 из 10.

Сестромам — это там,
где обрывается суровая реальность,
и выходит в свет неотразимый — магический реализм.

Сестромам — это там,
где обитают Домовые и Кикиморы,
а заговоры и обряды имеют удивительную силу.

Сестромам — это там,
где молодеют бабушки от дачных яблок,
а матерям для успевания
вручают множество рук.

Сестромам — это там,
где неделимые семейки в три поколения, и несчастливая Москва со страшными изменениями.

Некрасова — русская ворожея. В белом платье с вышивкой в пол, а в руках перо. И то, что она творит со своим текстом, никак иначе, как колдовство.

До сих пор вопрос о любимых сборниках рассказов висел открытым, но теперь есть и странное название, и талантливый автор с богатым русским языком.
Я ждала такую литературу,
которая вытащит все чувства с внутренностями.

Каждый, каждый! рассказ попал в нужное место.
То в сердце любимым, то в голову запоминаем, то в глаз слезой, и даже злорадной смешинкой в рот.

Некрасова раскрасила хохломой, навела нечисть из фольклора, внесла странное в повседневное,
и всё рябит, кружит, кружит, как в диком танце!

Мне нравится, как Евгения Некрасова воровато врывается в мир большой литературы, существующей на спартанской диете из Водолазкина, Пелевина и Яхиной.

Её вторая после «Калечины» книга «Сестромам» - как дети женщины с Tinder, которая не говорила о них, пока не влюбила в себя нового ухажёра. То есть, вы понимаете, что эти дети-рассказы были написаны ещё до вашего знакомства, и вы должны (на самом деле конечно вы ничего никому не должны) их принять как родных.

Я растягивала «Сестромама» несколько месяцев. Не от большого удовольствия или неудовольствия, а из-за показаний к применению. Вы же помните, как Некрасова красуется своим языком?

Прочитав один рассказ, вы чувствуете себя в музее русской словесности, в войлочном коконе, где из динамиков завывает голос с давно забытым говором.

Прочитав несколько подряд, беспомощной заложницей старухи-хранительницы сказок и легенд из северной деревни.

Я серьезно, никаких иронических кавычек.

Но за всей мощной некрасовской нарочитостью часто прячется совсем хилая некрасовская история. Это как если бы проза Сорокина состояла только из описаний блюд и их поедания.
То есть, вы чувствуете подвох.

Дальше всё просто. Если третья книга будет крутой, мы спишем всё на литературный приём и оригинальную тональность. Если провальной, скажем, что предвидели это ещё во время чтения «Сестромама».

P.S. «Молодильные яблоки» хороши.

Я впечатлилась "Калечиной-малечиной" и сразу решила почитать другие книги автора. И очень зря это сделала.

Советую всем читать Евгению Некрасову дозированно. Потому что если читать подряд, то это получится какая-то длинная песня-причитание без начала и конца. Чернуха и тлен, которые мне очень хотелось разбавить "Вином из одуванчиков" или книгами Фрая. От этой чернухи я в конце концов устала, и пару последних рассказов в этом сборнике не дочитала.

Мужики почти везде самые низменные, нелепые и презренные персонажи. Ок. Авторка хочет показать силу женщин, как они во все времена страдали, как они недооценены.
Такое чувство почти в каждом рассказе, что это просто какой-то кусок, срез некой истории, зарисовка, и не то чтобы есть развитие или какая-то идея. Больше внимание форме, чем замыслу. Ну ок.
Будто форма важнее, а содержание такое, от которого уже тошнит. Дизайнерки с бритыми висками в съёмных хатах, или несчастные бабы с несчастной бабьей долей.

Переигрывания сказок.
Копирайтер-генератор вычурных фраз.
В памяти остаётся только стиль написания. Я люблю такие словесные эксперименты, неологизмы и прочее, но их противопоказано "переедать". Если счистить налет интересности подачи, то сами темы, которые затрагиваются, не вызвали у меня сильного впечатления или отклика. Может, только малая часть.

Что останется в литературе о нашем времени? Бесконечные воспоминания о тяжёлых 90-х, чернуха, одиночество, съемные углы, алкаши, бабки с тележками, никому не нужные... Да, это все правда, но вот как люди жалуются на русское кино, дескать, надоели показывать жизнь как есть, мы и так ее видим, так же и здесь. Да, взглянув на проблемы со стороны, можно их лучше понять, задуматься и тд.
Но у меня все это оставляет только гнетущее впечатление.
Сразу хочется на контрасте почитать о чистом и светлом.

Тексты Евгении Некрасовой - это в первую очередь про форму, благодаря которой появляется возможность поднять именно то содержание и именно в том болезненном преломлении, которое нужно автору. Это про игру русского языка, про мифологию и про судьбы. Судьбы в большинстве случаев поломанные: мужья, которые бьют своих жен, и жены, которые долготерпят, пока у них не вырастает несколько рук; бабушки с Альцгеймером; женщины с несчастливыми судьбами; сестромамы и их сестродочери; и многие другие.
В текстах Евгении очень много магического реализма и допущений. Что будет, если в паспортном столе 70-летней бабушке по ошибке скинут 50 лет? Как переживет кошка переезд с первого этажа на седьмой и свое заточение? Что если женщина уйдет от мужа к женщине, потому что почувствует себя там более счастливой, и как с этим справится муж? И многие другие вопросы, которые ставит автор перед своими героями и многие из которых решаются как раз при помощи магического реализма и мифологии, очень удачно вплетенных в текст.

С Евгенией Некрасовой я была знакома по ее "Калечине-Малечине". И роман мне понравился за свой необычный стиль, за смешение самой простой, бытовой реальности и фольклорных ноток, за интересные находки-эпитеты.
Поэтому "Сестромам" я купила сразу, думая, что тут меня ждет что-то такое же чудесное. Но нет. Не ждало совсем.
Сборник рассказов, часть которых показалась интересной сюжетом, часть - нет.
Но, самое главное, писательница, на мой вкус, как-то дюже перемудрила в этот раз со стилем. Ибо сюжеты эти было не особо видно за нагромождением слов.
И, с одной стороны, некоторые выглядят даже интересно. Но, с другой, когда эта баррикада странных словесных оборотов уже выросла до потолка и прямо начала валиться и окон, стало уже не так здОрово.
Нет, читалось все довольно легко, но при этом часто мелькала мысль: и зачем, для чего эта конструкция? Хотя последний рассказ мне прямо понравился, собственно, только за него ставлю "4-", а так... Скорее, не рекомендую.

Евгения Некрасова уже который год гремит на весь литературный процесс. Хочешь или не хочешь, но придётся прочитать и «Калечину-малечину», и «Сестромам».

Что больше всего раздражает в этой прозе? Неумело используемые тропы и фигуры речи, щедро рассыпанные по всему тексту и из оригинального обрамления превращающиеся в оригинальничание и поэтизмы.

Хочется заниматься стихосложением, занимайся стихосложением. Хочешь, как Саша Соколов и прочие смогисты, писать проэзию, пиши проэзию.

К чему эти недоэксперименты?

Тем более такие: «Мама лежала на диване в клумбе своего халата <...> Хлопковые розы украшали маму от колен до шеи. Инна удивлялась, почему не колются. <...> Мамины пятки, похожие на присыпанные мукой горбушки, были сложены одна на другую. Большая и красивая, она лежала на боку, полусогнув колени и подложив руку под голову. Чёрные пряди-повстанцы, сколько ни убирала, сбивались на потных висках, открывая справа глубокий молочный шрам. <...> Когда она заснула, солнечные лучи котятами обосновались на её боку, не боясь шипов».

Если вы думаете, что это вырвано из контекста или из разных частей текста, смело возьмите книгу (лучше в библиотеке, чтобы не переплачивать!) и поглядите сами. Если что и опущено, то мелочи.

Между тем критики отмечают фольклорную основу текстов Некрасовой и находят переклички с Ремизовым и Платоновым. Всё это могло бы быть интересным, если бы было написано хорошо. Но с таким языком, с таким строем речи, с такой подачей вряд ли что поможет.

Александра Гусева в своей статье на портале «Читаем вместе» замечает, что «... писательница создает полотно текста: созвучные слова заполняют полости, вторят друг другу и усиливают гипнотический ритм, в котором живут герои...»

Насколько надо быть невосприимчивым, чтобы эти звякающие и тренькающие друг о друга слова воспринимать как “гипнотический ритм”. Ни в вышеприведённом отрывке, ни в любом другом, взятом наобум из рассказов сборника «Сестромам», нет ни намёка на “ритм”.

“Ритм” по своей природе гармоничен и логичен. Или дисгармоничен и алогичен, если мы имеем дело с десакрализацией и деконструкцией. А тут простое неумение пользоваться русским языком.

Неужели это и есть “уникальный голос”? Это и есть “ фольклор, перебродивший в тягучее, мистическое, и при этом абсолютно злободневное вещество прозы”, как заявлено в мотивационном письме? Ой ли!

Тексты Некрасовой избыточны: так и хочется сказать, мол, горшочек, не вари, остановись, переведи дыхание, перечитай литературу за последний век, так уже никто не делает, это вторично, это было сто лет назад, без шуток, сто лет назад — представляешь? — как и этот поток мыслей то ли из Пруста, то ли из Керуака, то ли из достойной забвения русской литературы периода распада советской империи.

Избыточность возникает не только при использовании средств художественной выразительности, но и при прорисовке главных персонажей.

Возьмём Павлова из одноименного рассказа.

Он сторож на автостоянке. У него во всех смыслах собачья жизнь. Вдобавок к этому герой воспринимает жену как суку (со всеми, извините за каламбур, вытекающими), а себя как сторожевого пса. Ещё и фамилия ему подобрана с иронией, а к ней и тематика рефлексов, вырабатывающаяся слюна, загорающиеся лампочки, разбегающиеся кошки и много чего ещё.

Читаешь, но хочется остановиться и сказать: «Дорогая моя писательница, я считал твои аллюзии с первого раза, я всё понял, зачем, зачем, зачем их множить?»

Уже упоминавшиеся Ремизов и Платонов, с которыми постоянно сравнивают Некрасову, имели чувство меры и работали с текстом концептуально. А здесь не то что подражательство или графомания (всё-таки нет! что-то в этом словоблудии есть), а, увы, банальность мышления и желание показать свою начитанность.

Получается черти что.

Чтобы не быть голословным, приведу наиболее наглядный пример банальности мышления. Он появляется в рассказе «Супергерой». Вот Некрасова пишет: «Но однажды на Мухина напала хандра». Далее писательница думает (чувствует? ощущает? слова у неё сами собой слетают с языка?): хандра олицетворяется, значит, логично в следующем предложении описать её в виде животного (так уже было со скулящей виной в «Павлове») –– и далее возникает следующее предложение: «Она крепко впилась ядовитыми клыками [именно ядовитыми! пусть это с физиологической точки зрения неверно, но красиво! — О.Д.] ему в горло и пустила по телу тягучий яд уныния». “Тягучий”, “яд”, вода — нужно больше воды: «Из него, как крысы с набирающего воду корабля, побежали силы: сначала героическая, потом житейская».

Нужны ещё примеры? Или этого достаточно?..

Насколько современны эти горе-рассказы и актуальны, уже посмеялась в своей рецензии Аглая Топорова. О концепции, о творческом пути, о работе с жанрами и о чём-нибудь ещё могут написать коллеги, если смогут.

Ну а впрочем, это первые рассказы Некрасовой. Говорят, что наделавшая шума «Калечина-малечина» была свежим текстом, а данные пробы пера опубликованы на волне успеха. Если так, то у писательницы ещё есть шанс. Всё-таки тот роман был полюбопытней.

Может быть, из новых текстов что дельное и получится.