Вызовите акушерку

“Краса есть правда, правда - красота”.
Лишь это нам, земным, познать дано.

Я смотрела на неё и дивилась глубине чувства призвания, способного заставить молодую женщину отречься от мирской жизни с её радостями и возможностями в пользу жизни религиозной, связанной обетами бедности, целомудрия и послушания. Я могла понять призвание к медсестринскому делу и акушерству, которое восхищало меня и во время учёбы, и во время практики, но призвание к религиозной жизни находилось за гранью моего понимания.

Мою голову посещает внезапная мысль: рассказы о благополучных родах, принятых таксистами или кондукторами, никогда не касаются подобного. В чрезвычайных обстоятельствах любой водитель автобуса может принять роды, но кто из них имеет хоть малейшее представление, как управляться на третьем этапе?

В одержимости есть что-то отталкивающее.

Мужчины всегда были мобильнее женщин. В те времена молодые бедные женщины, как правило, не могли себе позволить самостоятельно разъезжать по миру. Девушки были вынуждены сидеть дома. Как бы ни было плохо дома, сколь велики ни были бы лишения и нищета, как бы душа ни жаждала свободы, они были в ловушке. На самом деле, это и сегодня остаётся судьбой подавляющего большинства женщин мира.

У сестры Евангелины имелся большой запас доморощенной мудрости, которой она делилась с пациентами. Например: «Хошь – работай, хошь – гуляй, а свои ветры выпускай» с неизменным продолжением: «И в часовенке, и в храме пусть погромыхают». Однажды какой-то старик засуетился после «этого»: «Ой! Простите, сестра, без обид», а она ответила: «Никаких обид – уверена, и с пастором такое случается».

Единственное различие между ХХI веком и 1950-ми в том, что тогда склоняемым к проституции детям было около четырнадцати лет. Сегодня этот возраст снизился до десяти.

Я нащупывала путь много лет, чтобы понять или хотя бы определиться со смыслом жизни. И эти три маленьких слова – «Иди с Богом» – стали для меня началом веры.

Тем вечером я начала читать Евангелие.

 
Сердитый, черствый, невоспитанный папа́
В броню одет, как черепаха, —
Что за жизнь!
Играет роль, фальшивая звезда,
К чему игра!
Куда всё это приведёт тебя, папа́?
Иль всё то просто пшик?
«Я разберусь и без тебя», —
Сказал старик.
 

Я лишь искра божественного огня.

О, часы буду помнить, что мы провели, пусть годы пройдут – покаянья не жди.

Сколько нужно мужества, чтобы добровольно прыгнуть с самолёта, зная, что этот шаг с вероятностью в пятьдесят процентов может оказаться последним?

Он был последним хорошим человеком, которого я встретила в этой стране». Как трагично.

Это были долгий день и ночь, но глубокое чувство выполненного долга и удовлетворения облегчают мою поступь и возносят сердце.

 Мы рождаемся для страданий, страхов и смерти.

У меня есть теория, что все человеческие младенцы рождаются преждевременно, на стадии эмбриона. Если учесть продолжительность жизни человека - семьдесят лет - и сопоставить его развитие с развитием животных аналогичной продолжительности жизни, то человеческая беременность должна длиться около двух лет.

- Вы все так молоды, - задумчиво проговорила она. – Молодость – это первый прекрасный цветок весны.
Подняв голову, она простерла к нам свои выразительные руки. Лицо её сияло, глаза сверкали, голос звучал радостно и торжественно:

• А посему… Пойте, милые, пойте, пока лепестки не увяли, питая цветы другой весны.

- Я здесь не для того, чтобы вас развлекать, мои дорогие. Я здесь по милости Божьей. Вот уже девяносто лет. Слишком долго…слишком долго.

- Ни слова, моя дорогая, больше ни слова. Любопытные варвары. Все балаболят и гомонят. Все тараторят и галдят. Не корми их праздное любопытство, моя дорогая, это только обесценит ваши воспоминания.