Вызовите акушерку

Впрочем, мы, девочки, вели себя весьма послушно и почтительно, особенно когда на своём опыте узнали, что лесть – самый короткий путь к пирогу или куску кекса прямо из печи.

Я приходила, чтобы лечить её, а не осуждать.
На

В своём окружении Лил не была отвратительной старой кошёлкой – она была героиней. Она сохраняла семью, несмотря на ужасные условия, и её дети выглядели счастливыми. Она оставалась весёлой и ни на что не жаловалась.

Сегодня идея устроить полномасштабную женскую консультацию в переделанном старом храме показалась бы ужасной, и санитарные инспекторы, инспекторы-инфекционисты – да любые инспекторы, каких только можно вообразить, – приговорили бы её ещё в зародыше.

Что действительно выбивало меня из колеи, так это повышенная концентрация немытых женских тел, пышущих жаром и влагой, бесконечная болтовня и, прежде всего, запах.

Не знаю, что хуже – знать, что он бьёт мою дочь, или знать, что он бьёт детей. Лучшим временем были те шесть месяцев, когда он сидел. Тогда-то я знала, что они в безопасности.

Как можно жить с шестью подрастающими детьми в двух комнатках, никогда не поддавалось моему пониманию.

Только добрые сёстры отправили бы чашку чая медсестре, проработавшей всю ночь. В больнице ограничились бы громовым стуком в дверь.

Изначальная идея заключалась в том, что работный дом - это место, куда идут только в самом крайнем случае, а значит, условия содержания в нем должны быть хуже, чем на улице.

Я спросила сестру Евангелину об этом разделении, кажущемся слишком бесчеловечным, чтобы быть правдой, но она заверила меня, что так всё и было. Разделение – первое и наиболее строго соблюдавшееся правило работных домов по всей стране. Мужей разделяли с жёнами, родителей с детьми, братьев с сёстрами. Обычно они больше никогда не видели друг друга.
Ничего удивительного, что миссис Дженкинс помешалась.

Я всегда была модницей и отдавала составлению гардероба много сил и времени. Вся моя одежда шилась специально для меня, и от готовых магазинных вещичек я воротила нос.

• Мы рождаемся для страданий, страхов и смерти. У моей матери было пятнадцать детей. Выжили только четверо. Одиннадцать раз моя мать страдала от мучений, через которые проходит сейчас Мэри. Миллионы женщин на протяжении всей истории хоронили большинство детей, которых родили, и неоднократно терпели горечь тяжелой утраты. Они пережили это - и Мэри переживет. Они рожали других детей - и Мэри, надеюсь, родит.

• Но вы не можете осуждать её за то, чего она ещё не сделала.
• Нет, мы не осуждаем и не обвиняем. Церковь прощает.

Я приходила, чтобы лечить её, а не осуждать.

...женские умы могут построить массу ни на чём не основанных версий.