Письма

Все мы, люди, потворствуем своим порокам и то, что делаем по собственному желанию, сваливаем на необходимость природы.

Все отдал Богу тот, кто принес в жертву сам себя. Апостолы оставляют корабль и мрежи. Вдова кладет две лепты в казнохранилище и считается выше богачей.

Для верующего весь мир полон богатств, а неверующий нуждается даже в оболе. Будем жить как ничего не имеющие и всем обладающие. Одежда и пища — вот богатства христианские!

Просящему дается, толкущему отверзается, ищущий находит. Будем на земле учиться тому, знание чего будет неразлучно с нами на небе.

Способность к учению заслуживает похвалу независимо от достоинства учителя.

Если в числе сообщниц твоего обета есть служанки, не возносись пред ними, не напыщайся тем, что ты госпожа: вы стали иметь одного Жениха, вместе вы поете псалмы, вместе принимаете Тело Христово: к чему же различие отношений? Пусть и другие приглашаются к подвигу.

Заботишься ли о пище? Но вера не боится голода.

Грязная одежда — признак чистой души, бедная туника показывает презрение миру; только при этом и дух не должен надмеваться, — чтобы одежда и речь не разногласили между собою.

Счастлив и достоублажаем тот, кого старость застигнет работающим Христу, кого последний день застанет подвизающимся ради Спасителя, кто не постыдится, когда будет говорить с врагами во вратах (Пс. 126, 5), кому в преддверии рая будет сказано: «Ты восприял все злое в жизни своей, теперь же здесь утешайся» (Лк. 16,  25).

Трудно, даже невозможно, чтобы кто-нибудь наслаждался и настоящими, и будущими благами, чтобы и здесь питал чрево, и там питал дух, от одних удовольствий переходил к другим, был первым в том и другом веке и являлся во славе и на небе, и на земле.

А я, с своей стороны, вовсе не одобряю бани для молодой девицы; она должна стыдиться самой себя, и для нее должно быть невозможностию видеть себя нагою.

Когда-то мальчиком, я читал в школах: «С трудом будешь бороться  с тем, к чему допустил в себе привычку».

Самый наружный вид и одежда ее должно подготовлять ее  к тому, к чему она предназначена. Не прокалывай, предостерегаю тебя, ее ушей; белилами и румянами не разрисовывай лица, посвященного Христу; не души ей шеи золотом и жемчугом; не отягощай головы драгоценными камнями; не подцвечивай волос на красный цвет и не напоминай ей чем бы то ни было огня геенны. Пусть она имеет другого рода жемчужины, продавши которые она купит себе впоследствии драгоценнейшую жемчужину.

Обращение никогда не может быть поздним. Разбойник вошел в рай со креста.

Эту мысль апостол приводит во всем рассуждении, что прежде Левия и Аарона был священник Мелхиседек из язычников, достоинство которого было настолько выше (первых), что он благословил будущих священников иудейских в чреслах Авраама. И все дальнейшее, что говорится в похвалу Мелхиседека, должно относить к образу Христа, совершенство коего суть тайны Церкви.

Повергнемся, если хотим быть возвышены.

Берегись чтобы ты не сделал ничего такого, что по справедливости казалось бы осуждаемым теми, которые вздумали бы порицать, или что принуждены были бы оставить те, которые решились бы подражать.

Если бы мы перешли и за девять сот лет жизни, как жил род человеческий до потопа, и нам был дан век Мафусаила, — и тогда долгое прошедшее было бы ничтожно, как скоро перестало бы быть. Ибо и для того, кто прожил десять лет, и для того, кто — тысячу, одинаково (ничтожно) все прожитое, как скоро для обоих настал тот же конец жизни и необходимость неотвратимой смерти; разве только старец отходит с более тяжким бременем грехов.

Как-то был обычай, что над трупами умерших в общем собрании дети произносили с кафедры похвальные речи наподобие погребальных стихов и этим возбуждали плач и рыдание слушающих. А вот теперь порядок изменился, и, к нашему несчастию, природа потеряла свои права. Что должен был делать юноша в отношении к старикам, это теперь делаем мы, старики, в отношении к юношам.

Храм Христа есть душа верующего; ее украшай, ее одевай, ей приноси дары, в ней воспринимай Христа. Какая польза, если стены наши блестят драгоценными камнями, а Христос терпит крайнюю нужду?