Рассказы

(спойлер)
В общем, дело было так: жил был чрезмерно уверенный в себе пустозвон, верней демагог, который был недоволен жизнью, верней той её частью, где приходилось взаимодействовать с окружающими людьми. Верней с социумом, потому что "социум" немного обезличивает ту массу, что мы зовём людьми. Так вот, этот демагог любил переливать из пустого в порожнее, утягивая людей всё ниже и ниже по лестнице демагогии и бессмысленного трёпа, где безраздельно царствовал и властвовал. Поманив конфеткой - разумной темой - собеседника, он увлекал его в небеседуниочём. Так и случилось с приехавшим в гости кандидатом наук. И утёр нос кандидату наук простой человек, из простого народа "университетов не кончавших". И долго впоследствии ходил с задранным носом по деревне, довольствуясь тем, как он "спустил на землю" знатного человека. (Как мог старался такую же демагогию развести).
А всё почему? Потому, что есть люди дела, а есть люди трёпа. Трёпа пустопорожнего. Эти люди умело извратят сказанное невпопад слово и обрушат ушат дерьма на человека. Они ничего больше не умеют. А так как иного дохода (материального и нематериального), кроме как временно удовлетворённого самолюбия эта способность не проносит, отсюда и недовольство своей жизнью, окружением, собой. Приходится удовлетворяться чаще. Так и делается политика.

Всем привет, друзья! С вами ††Ищущи醆, и мы ищем хорошие книги : )

Сегодня я хотел бы поделиться впечатлениями о небольшом произведении Шукшина. В "Ваньке Тепляшине" автор поднимает сразу несколько животрепещущих тем, которые, к сожалению, актуальны и для нашего времени. А некоторые грани и вовсе стали еще более остры. Например, я могу выделить момент, когда человек, пользуясь своим положением, якобы ратует об исполнении правил посещения.

Ванька Тепляшин лежал у себя в сельской больнице с язвой двенадцатиперстной кишки. Лежал себе и лежал. А приехал в больницу какой-то человек из районного города, Ваньку вызвал к себе врач, они с тем человеком крутили Ваньку, мяли, давили на живот, хлопали по спине...

На самом же деле видно, что он просто упивается своей мелкой властью и возможность насалить больным, которые находятся здесь. Не знаю какое несчастье лежит у него на сердце, и откуда у него такое желание хоть где-нибудь покомандовать, но у него даже проявляется радость на лице, когда он отказывается в возможности пройти в больнице матери героя, которая приехала повидать сына в город из глухой деревни.

— Поедешь в городскую больницу?

— Зачем? — не понял Ванька.

— Лежать. Также лежать, как здесь лежишь. Вот... Сергей Николаевич лечить будет.

Ванька согласился.

Юридически, то есть с точки зрения закона он несомненно прав. Но это так преподнесено, что даже человек без эмпатии поймет, что этот "страж" просто заигрался в того, у кого есть власть и возможность не пускать неугодных ему людей в палату. Не объясняя почему, или ссылаясь на правила. Это становится понятно и после фразы врача о том, что достаточно было сказать ему о том, что приехала мать, чтобы он спокойно пропустил её в палату пациента. Потому что его голос важнее персонала.

Ваньке что-то не очень нравилось в горбольнице. Все рассказал соседям по палате, что с ним случалось в жизни: как у него в прошлом году шоферские права хотели отнять, как один раз тонул с машиной...

Так что ларец просто открывается, и эта сторона конфликта раскрыта прекрасно.

Нравится мне и разница больницы в деревне и в городе. Потому что в родном селе мужчине могут разве что предложить кровать да теплую воду для лечения. А вот в городской поликлинике совершенно другие условия. И поэтому ему предлагают временно переехать туда, чтобы подлечиться и встать на ноги. Обещан комфорт, отличные врачи и прочее, прочее. Ну как тут откажешь в таком предложении?

Ванька на своей кровати выпучил честные глаза.

— Я вру?! — некоторое время он даже слов больше не находил. Хот... Да ты что? Как же я врать стану! Хот...

И когда еще у простого деревенского парня будет возможность побывать в городе на "правах" больного? Правильно, может быть такой шанс больше и не выпадет. Так что нужно пользоваться!

Ванька Тепляшин – больной особый, «тематический», его по настоянию городского врача перевели из сельской больницы в районную. Не понравились молодому шоферу новые соседи по койке, затосковал он, глядя на городскую уличную суету. Но последней каплей, переполнившей чашу терпения, стало хамское отношение вахтера больницы к приехавшей навестить Ваньку родной матери.

"Ванька Тепляшин" - простой и теплый рассказ. До кучи еще и короткий, читается минут за 10. На мой скромный взгляд, он действительно входит в лучшее, что выходило у Шукшина в формате малой прозы. Есть у меня парочку других любимых историй, и эта одна из них. Меня очень трогает то, как именно писатель раскрывает своих персонажей и показывает какую-то робкую беспомощность и даже страх пожилой женщины перед теми, у кого есть власть.

— Я, значит, смотрю вверх — вижу: дыра такая голубая, это куда я провалился... Я туда погреб.

— Да сколько ж ты под водой-то был?

Даже если это простой персонал поликлиники, в чью задачу входит базовая работа с персоналом, и фактически у него нет никакого права голоса для каких-либо серьезных решений. Но в то же время, если врач, отвечающий за конкретного пациента, не вмешается, то он может попортить кровь и пациентам, и их визитерам, ссылаясь на правила и время посещения.

— Сразу — водки?

— Одеколоном сперва оттерли... Я целую неделю потом «красной гвоздикой» вонял. Потом уж за водкой сбегали.

Причем я не утверждаю, что он не прав, когда говорит про дни приема или часы. Но всегда есть возможность пойти навстречу, или уточнить у начальства возможность пропустить человека, который приехал издалека, и ему негде переночевать. Или, может быть, больной находится при смерти, и это последняя возможность родных увидеть его живым перед тем, как он отправиться на тот свет.

И каково же было его удивление, радость, когда он в этом мире внизу вдруг увидел свою мать... Пробирается через улицу, оглядывается — боится. Ах, родная ты, родная! Вот догадалась-то.

Согласитесь, что в таких случаях бюрократизм не просто недопустим, но и может считать откровенным вредительством, которым занимается местный мелкий пакостник, уверенный в своей защищенности. Ведь "правила" на его стороне.

— Мама идет! — закричал он всем в палате радостно. Так это было неожиданно, так она вольно вскрикнула, радость человеческая, что все засмеялись.

— Где, Ваня?

В противовес этого "чиновника" и показан наш герой, который не может смотреть на то, как оскорбляют и унижают его мать. Как ей приходится заискивать перед человеком, который возомнил себя невесть кем. Неудивительно, что между ними возникает открытая ссора, в который мужчина прекрасно показывает себя как человека, готового и способного отстаивать не только свои личные границы, но и матери, в том числе. А то, что он пациент, не дает другим право издеваться ни над ним, ни над его матушкой.

— Да пустят! Скажет — из деревни... — гадать стали.

— Пустят! Если этот стоит, худой такой, с красными глазами, этот сроду не пустит.

Что по мне, весьма здоровая и правильная позиция в какой-то мере. Не дать в обиду родного человека, и поставить на место хама. Даже если для этого придется поскандалить и привлечь внимание непосредственного персонала больницы. А в ином случае как они узнают о том, что у них тут появился очередной начальник самодур, который возомнил себя выше всех?

— Это ко мне! — издали еще сказал Ванька. — Это моя мать.

— В среду, субботу, воскресенье, — деревянно прокуковал красноглазый.

Финал рассказа ... предсказуем. При этом я не могу сказать, что он плохой. Он скорее просто жизненный. То есть это не сказка, в которой "жили они долго и счастливо". Просто так получилось, что слово за словом, и человек понимает, что несмотря на все грамоты и новейшие технологии поликлиники в городе точно такие же, как и у него в деревне. И что люди везде одинаковые.

Мать тоже обрадовалась, увидев Ваньку, даже и пошла было навстречу ему, но этот красноглазый придержал ее.

— Назад.

— Да ко мне она! — закричал Ванька. — Ты что?!

А у него не операция на сердце, которую делает только один конкретный хирург на всю страну, к которому нельзя записаться за несколько лет вперед. И что его могут поднять даже вполне привычные местные врачи без таблеток или столичного образования. Но при этом они более душевные и открытые, нежели эти городские с непонятными замашками бояр : )

— В среду, субботу, воскресенье, — опять трижды отстукал этот... вахтер, что ли, как их там называют.

— Да не знала я, — взмолилась мать, — из деревни я... Не знала я, товарищ. Мне вот посидеть с им где-нибудь, маленько хоть...

Не претендую на истину, но рассказ получился забавным, местами грустным, и весьма живым с точки зрения того, что Василий показывает на страницах произведения. Жаль, что и сейчас такие ситуации не редкость.

С большим удовольствием поднимаю палец вверх, и рекомендую "Ваньку Тепляшина" для самостоятельного прочтения всем.

Что-то в рассказах Шукшина есть милое и родное. Может, потому что он пишет про русских. Может, потому что пишет про мою родну Сибирь. Может, потому что героев его рассказа я часто встречала среди нас.

Первое впечатление рассказы произвели на меня оглушающее, я была в шоке, что можно писать вот так. Живо, динамично, интересно, самобытно. Но с каждым новым рассказом эта самобытность оформилась для меня в авторский стиль и перестала цеплять настолько глубоко за душу.

Много написано о несправедливости, много о наивности и мечтах. Часто после рассказов я лезла в интернет, чтобы прочитать разбор, анализ проивзедения, потому что у меня всё было ощущение, что мысль автора от меня ускользает. Ну, так оно и было.

Какие-то рассказы захотелось цитировать, какие-то - прочитать родным. Но большая часть из них слилась в одну большую реку стиля Шукшина. Очень родного, нежного, умного, но достаточно однообразного.

Из данного сборника я прочитала: Срезал, Жена мужа в Париж провожала, Ораторский прием, Мой зять украл машину даров, Выбираю деревню на жительство, Дядя Ермолай, Жил Человек, Как я понимаю рассказ. Последний зацепил меня сильнее всего, ибо мне всегда интересна точка зрения автора, что по его мнению должно быть в рассказе, а что нет.

Вот только о каком радостном чувстве можно говорить после прочтения "Жена мужа в Париж провожала" и "Мой зять украл машину дров". Даже сейчас, спустя три месяца после прочтения у меня наворачиваются слёзы.
"Человеческие дела должны быть в центре внимания рассказа".
И они действительно в центре. Несправедливые, жестокие и прямо-таки не человечные дела.
Я не люблю, когда после прочтения хочется свернуться в клубочек и рыдать или кричать от отчаяния.
Но события реальны, порой суровы, но реальны, чего, на мой взгляд, и хотел добиться автор.
Спасибо вам, Василий Шукшин, за разбитое сердечко.

Короткие рассказы, на несколько страниц, но в каждом из них – «карахтер»!
Народная деревенская мудрость, народная же дурость, святая простота, цельность , прямота.
В этих рассказах есть что-то такое светло-простое. Не простоватое, не легковесное, а именно простое, без интеллектуальных изысков, концепций, эстетства. Здесь есть прямое отношение человека и природы. Человека и смерти. Человека и жизни.
Смотрит старик на Катунь, вспоминает свою жизнь, и есть в его думах светлая, чистая, простая печаль.
Или видит плотник старую церкву. И душу щемит у него от этой красоты бесхитростной.
Или ходит старая мать по инстанциям, уговаривает начальство отпустить её сына из тюрьмы. И горе её, и надежда её такие ясные, незамутнённые посторонними эмоциями, суетой, истерикой.
Нет здесь масок, манипуляций, притворства и игры в жизнь. Любят без изысков – горячо и страстно. Ненавидят честно и люто.
Что особенно ценно для меня – нет здесь морализаторства. Нет хороших, плохих. Есть люди.
Ни одного пресного персонажа. Каждый запоминается.
Я родилась и выросла в деревне. И знаю точно, что люди, которых описал Шукшин – не выдуманные. Они были. Они и сейчас есть.
Наше время - время интернетной суеты, бессмысленных ярких картинок и коротких эмоций. Именно поэтому особенно дорого прикоснуться к миру прямых отношений с жизнью.
Не устаю от Шукшина, могу читать его долго и много. Перечитываю регулярно его рассказы. И каждый раз они греют меня своей человечностью.