房思琪的初恋乐园

Я лежу в спальне, вытянув руки по швам, меня словно бы щупает невидимая рука, и в меня что-то тыкается. Я — "райский сад", как тайваньцы называют парк аттракционов, и здесь можно прокатиться на американских горках. Посетители ликуют, но сам вагончик не понимает, что хорошего в этом взлете, и уж тем более не понимает всеобщего ликования.

«Когда девушки тратят деньги на наряды, разве это не то же самое, что тратить деньги на парней?»

Ох, в этом мире у людей либо нехватка чувств, либо переизбыток.

Одним людям очки нужны словно только для того, чтобы собирать на линзах пыль и перхоть, а у других серебряная оправа напоминает изгородь, через которую так и подмывает перелезть.

На самом деле, когда я впервые подумала о смерти, то уже была мертва. Жизнь человека похожа на одежду, которую так просто у него забрать.

Печаль – это зеркало, а гнев – окно.

Когда Итин слушала, как Ивэнь читает иностранные книги в переводе, возникало чувство, будто она грызет свежий салат латук: каждое слово на один укус, ни листочка не упадет на пол.

учеба была прервана замужеством, прервана и уничтожена.

Лю Итин знала: самое большое преимущество быть ребенком – в том, что ее слова никто не воспримет всерьез. Можно хвастаться, нарушать обещания и даже врать. Это своего рода инстинктивная самозащита взрослых: дети частенько говорят ослепительную правду, поэтому взрослые утешают себя лишь одним: да что они понимают? Потом, испытав разочарование в жизни, дети из правдорубов вырастают в подростков, которые выбирают, говорить правду или нет, и в условиях словесной демократии становятся взрослыми.

Терпение - не добродетель.