Цитаты из книги Patrick Melrose Volume 1

— Я вот люблю смотреть на коров, а вы? Они сама естественность. — О да, коровы очень милые, — согласилась Вирджиния. — Моя проблема в том, что я настоящий эстет, — признался Тони. — Мне хочется выбежать на поле и расставить коров как положено. Потом я бы приклеил их к месту, чтобы они идеально смотрелись из дома. — Бедные коровки! — воскликнула Вирджиния. — Боюсь, им такое не понравится.

(«Робкая надежда»)

Джонни посмотрел на неё и в который раз удивился тому, что миловидные девушки бываю не сексуальными. Что-то пустое и навязчивое, отсутствие чего-то главного делало Аманду непривлекательной. («Робкая надежда»)

Саймон был такой умный. Он писал стихи про лебедей, льды и звёзды, и трудно было сообразить, что именно он хочет сказать, уж чересчур это всё звучало мудрёно и непонятно. («Плохая новость»)

Она наверняка считает Алжир именем какого-нибудь итальянского модельера.

Она сочла Дэвида обманщиком и сказала об этом Виктору. Виктор сурово отчитал её, объяснив, что Дэвид очень терзается своим прискорбным положением. «То есть он знает, что от него сплошной геморрой?» — уточнила она.

За фортепиано он иногда забывал о своей язвительной манере вести беседу, и гости, которых он высмеивал с безжалостной жестокостью, прощали ему обиды, растроганные пронзительной грустью музыки, доносившейся из библиотеки.

Боже, дай мне терпения принять то, что я не в силах изменить; дай мне смелости изменить то, что по силам; дай мне мудрости почувствовать разницу.

Дурість, як пара у сауні, струменить усюди.

Бріджит треба було готуватися до вечірки, а в її випадку це означало хвилюватися, адже всі справи вона передоручила іншим людям.

Він обертався у сферах, де слово "благодійність", неначе вродлива жінка, за якою повсюдно тягається ревнивий чоловік, неодмінно супроводжувалося словами "обід", "комітет" або "бал".

Но чтобы простить человека, нужно быть уверенным, что он пытался изменить кошмарную судьбу, предначертанную ему генами, социальным статусом или воспитанием.

Встречи с добрыми людьми, пусть даже редкие, откладываются в детях.

Вряд ли прощение стояло во главе угла для тех, кого распинали на крестах, пока не появился Иисус — если не первый, то самый успешный человек с комплексом Христа. Садисты наверняка возликовали и давай пропагандировать иррациональную идею того, что их жертвы могут обрести душевный покой лишь через прощение.

— Конечно, но в три у меня встреча «Анонимных наркоманов». — Не представляю, как ты выносишь эти сборища, — проговорил Патрик. — Там полно жутких личностей. — Это да, но ведь так в каждом людном месте, — отозвался Джонни.

Люди считали ее героиней, а я вот считаю, что добрые дела должны начинаться дома.

— Да, за инструментом он производил сильное впечатление. — И за разговором, — добавил Джордж. — Смотря что называть сильным впечатлением. Некоторые, говорят, не любят, когда им грубят без остановки.

А вот и мартини. Пусть не кавалерия, но хотя бы боеприпасы.

Он помнил, как Джонни Холл с возмущением говорил о девушке, которой незадолго до того дал отставку. «Она была из тех, кто может подойти и взъерошить тебе волосы, когда ты только что двинулся коксом». Патрик тогда взвыл при мысли о подобной бестактности. Нельзя ерошить волосы человеку, когда тот ощущает себя пустым и хрупким, как стекло.

Только за водопадами грубых удовольствий, думал Патрик, принимая меню в кожаной обложке и даже не удосуживаясь поднять взгляд, можно скрыться от гончих собак совести.

Какой прок от книги, если ее нельзя носить с собой в качестве теоретического средства от скуки?