Mac and His Problem

«Безразлично, что будет дальше – или ничего не будет» (Б. Маламуд)

Возможно, это правда, что многие люди могут написать в жизни одну (не обязательно хорошую) книгу – о себе. Приблизительно этим и начинает заниматься потерпевший банкротство и в общем-то довольно никчемный герой этой многословной и своеобразной книги Мак. Не знаю, случайно или специально, но она выглядит не просто навороченной, а излишне навороченной: автор постарался, чтобы уже с первых страниц читатель чувствовал себя находящимся в смысловой центрифуге, где его то раскручивают, то замедляют, то бросают в разные стороны, испытывая его способность, читая, создавать собственное связное содержание. Потому что авторское содержание, мягко говоря, оставляет пожелать…

Книга содержательно текуча и расплывчата, она как бы не держит никакую форму, плавно перетекая от одного ручейка рефлексий к другому и собирая в этом процессе все, что придется – цитаты, мысли, словесный мусор, реминисценции, авторские преференции, отрывочные впечатления и пр. Стартуя с цели как-то снизить неприятное чувство собственной несостоятельности путем олитературивания окружающей его повседневности, герой почему-то решает творчески переплюнуть соседа-писателя, переписав его раннюю книгу (реально автор создает «роман в романе», перерабатывая собственное творение). Поначалу он скромно позиционирует себя всего лишь как хорошего читателя, но вскоре под самолозунгом «литературы повторений» взращивает неизвестно откуда возникшие собственные писательские амбиции.

Собственно, вся книга и есть этот путаный и комковатый процесс, в котором эхом отдаются знаемое, слышимое, видимое, читаемое как вечное повторение литературой опыта и опытом - литературы (все мы читали бессмертные бартовские «Фрагменты речи влюбленного»). И если поначалу поток мыслей героя кажется любопытным, и ты находишься в ожидании, что он творчески переплетет между собой реальность и литературу, то, еще не добравшись до середины, быстро понимаешь, что этот процесс – всё. Больше никакого результата не будет: ни юмора, обещанного в блёрбе К.Тойбина на обложке, ни какой-то увлекательной интриги, ни наполненных двойными-тройными смыслами диалогов, ни аллюзий на кого-то, кроме самого себя. Словом, ничего.

Р.Барт, С. Беккет, Н.Саррот, Э.Хэмингуэй, Р.Карвер, А. Роб-Грийе и другие гуру современной литературы присутствуют в книге как некие фрагментарные внутренние собеседники Мака, призванные разделить его писательские «мытарства» в поисках механизмов, превращающих жизнь в литературу и воплощающих личную фантазию в реальность для всех. Похоже, он проходит разные фазы некоего понимания литературного творчества, но меня, как читателя, это не очень увлекло. В этой истории для меня был сбит фокус: я получила сырой процесс вместо завершенного литературного продукта, а он, похоже, может быть интересен только другим «процессуалам».

Впечатления от книги сложные: с одной стороны, приятно было со-осилить столь своеобразный авторский эксперимент, с другой - от интеллектуального романа ждешь намного больше, чем способен понять и почувствовать сам, а здесь инсайтов не случилось. Вспоминать эту книгу вряд ли буду, рекомендовать другим – тоже: по сути, в отношении нее мне было «безразлично, что будет дальше – или ничего не будет».

Если бы я когда-нибудь и написал роман, мне бы хотелось потерять его, как теряют яблоко, купив несколько штук в пакистанской лавочке на углу.

Тебе реально надо было потерять его, мужик. И по возможности до того, как написал. Невыносимо претенциозная, скучная, бесцветная и бессмысленная книга.

Купила ее потому что Литрес порекомендовал как похожую на "2666" Роберто Боланьо, появления которого давно и безрезультатно жду на этом библиотечном сайте. Делаю для себя вывод, что рекомендациям Литрес доверять не стоит, в точности как блёрбу Колма Тойбина на лицевой стороне обложки. Уж и не знаю, что такого шутливого и задорного нашел славный английский писатель в сочинении Энрике Вила-Матаса, впрочем неудивительно, его собственные "Бруклин" и "Дом имен" тоже та еще муть.

Герой "Мака и его мытарств", классический ненадежный рассказчик, принимается вести дневник в надежде на то, что это поможет ему вернуть утраченное душевное равновесие после карьерного фиаско. Но очень скоро решает, что может потягаться на литературном поле с чрезвычайно успешным писателем, живущим по соседству. Ни много ни мало - переписав его ранний и не самый удачный роман, странно, правда?

И это не единственная странность проекта. В ходе скучного и тоскливого поглавного пересказывания этого неудачного опуса, Мак признается нам в любви к владелице книжного магазинчика в своем квартале, попытается запоздало восстановить отношения с брошенной им в юности журналисткой. ныне составительницей гороскопов, взревнует собственную жену к тому самому писателю и проделает множество таких же действий, увлекательностью способных довести читателя до вывиха челюсти при зевании.

Бесконечное апеллирование автора к шедеврам мировой литературы, очевидно призванное аттестовать его интеллектуалом, по большей части рождает у читателя испанский стыд - что уж так убого? Но когда он начинает шутить, ты уже думаешь, что лучше бы умничал. Знаете, какая дежурная шутка, которая повторится на страницах 16 раз? Ни за что не угадаете. Говнороскоп, ну да. вместо гороскопа. И это он не просто так придумал, а идя по стопам великого драматурга (не забыли, он эрудит), так вот, первый раздел "Стихов" Самюэля Беккета назван Whorescope. Ну, такое.

Что ж, по крайней мере к одному выводу можно прийти, прочитав. В Испании тоже хватает сочинений, обозначаемых на русском аббревиатурой УГ.

На нонфике Надя тг @intelligentka_gadova подарила мне эту книгу со словами: «почитай, там мужик тоже без работы и... почитай, в общем».

Я как раз в декабре ушла из редакции, как мне казалось, навсегда в вольницу, болела и неспешно искала себя, а через неделю после ярмарки на вопрос главреда @alpinaproza «пойдешь к нам в штат?» сначала ответила «да», затем спросила «кем?» (могла ведь и курьером-грузчиком наняться). И не то чтобы собиралась переписывать чужие книги и трансформировать свою персоналию, как это делает герой романа Вила-Матаса, но весь прошедший месяц эта занятная постмодернистская мешанина странным образом перекликалась с моей собственной жизнью: сплошные отсылки, аллюзии и радикальный ти-джеинг (очень грубо говоря, философская попытка ретроспективно влиять на прошлое в порыве изменить настоящее, совместить несовместное, так сказать. Здесь мне еще вспоминается «Волшебный хор» Жени Кремчукова и рассказы Павла Пепперштейна. На более попсовом уровне какой-нибудь «Эффект бабочки» еще). Словом, насчет задорности Колм Тойбин слукавил (хотя на фоне его меланхоличности задорно весьма), но шутливо и литературоцентрично вполне.

Знаю, книга многим не понравилась, но вчера в переписке герменевтику вспоминали в контексте того, что автор читателям ничего не должен, в том числе мотивацию.

Upd перевод с испанского Александра Богдановского