Живые и мертвые

Автор НЕ знакомит нас с героями книги.
Даже протагонист остаётся загадкой. Мы не знаем ничего ни о его прошлом, ни о его интересах, мечтах. Даже семья героя - это что-то далёкое и зыбкое.

Скажите, как можно переживать за человека , если даже имя его нам говорят не сразу?
Война, сухие факты, сухие подвиги.
Хочется вылить на этот текст стакан размышлений!!!

Я, конечно, не ждала от Симонова "кинговского психоанализа героев", но немного то можно было постараться?

На протяжении 500 страниц рассказ о человеке, который что-то там делает, куда-то ходит, воюет, становится супергероем...а мне безразлично.

Что ж, товарищ Сенцов, твоя судьба мне не интересна.
Ещё две книги из трилогии читать не буду.

Бесконечность….
Белое заснеженное поле, перечеркнутое дорогой — как страница, которую неровная линия делит на две части. Хотя, может, это уже не снег, а пыль бесконечных дорог.... По дороге идут люди — уставшие, измученные, с закаленными и ранеными душами. Но — живые, пока еще живые… Живые идут дорогой смерти.
Хрупкая тишина едва держится на пальцах наступающего дня. А шелест шагов и ровное дыхание ткут иллюзию мира. Боль в обмороженных пальцах и душах, запах махорки и пожарищ, вкус крови во рту — это тоже жизнь. Горькая, проклятая, но жизнь… Война — это тоже жизнь, а, может, и более чем жизнь, потому что за краткие часы здесь человеку дано прожить то, на что в обычное время уходят годы. А смерть? Смерть всегда стоит за твоим плечом.
Надежда...
У этой повести есть начало, но нет завершение. И поэтому кажется, что люди оставшиеся в живых на последних страницах будут жить и дальше…
Песня, оборванная на восходящей ноте, остается в воздухе ожиданием. Мы верим, что сейчас зазвучит следующий звук, и мелодия подхватит нашу душу, зависшую в пустоте. Здесь также — оборванный путь оставляет следом за собой надежду. И невольно веришь в то, что все ожидания сбудутся, и путь героев ведет не в бездну, а в светлый завтрашний день, где будут встречи.
Человечность…
Война — это не только грохот орудий, разбивающих на осколки прежний мир, и не только сводки газет, всегда отдающие фальшью… Война — это маленькая жизнь. Жизнь тех, кто преодолевал смертельную усталость и боль, чтобы выполнить «большую просьбу» комвзвода. И тех, кто просто брел вдоль дорог в те первые страшные дни и гиб от случайных мин. И тех, кто писал письма в пустоту, без надежды на ответ. Это жизнь, вскрытая как вена, из которой брызжет вся суть. Жизнь, которую пьешь каждый день как концентрат надежды.
Эта книга не войне, а книга о людях, а, значит, о том единственном способе написать хоть сколько бы значимое про войну. Про войну, где страх, смятение, недоумение и ошибки существуют бок о бок с той силой духа, для описания которой даже слово «героизм» кажется слишком блеклым.
Жизнь...
Иногда случайный поворот дороги, делит людей на живых и мертвых - тех, кто успел прорваться, и тех, кто попал под орудия. Но иногда жизнь и смерть так тесно сплетены, что не всегда ты увидишь, какая дорога куда ведет. Беда не в том, что мы смертны, а в том, что внезапно смертны. И попытка уберечь родных, отправить их в тыл на машине, а не поездом, может оказаться той самой роковой ошибкой…«Не поймешь, где снег хрустит, а где стекло», - думает один из героев. И эти слова словно стоп-кадр бесконечности включают в себя и жизнь, и смерть, и то, что сильнее всего этого - шаги человека, который делает то, что должно. И делает не потому, что он отмечен судьбой как избранный, и не потому что закален боями — столь же изранен, сколь закален! - и не потому что он герой. А просто потому что не может иначе. Просто потому что он такой человек. Живой человек.

Для ДП 2021 - команда "Тысячелетний баклан"

Отлично. Просто отлично. Нужная книга. Про неё нельзя написать интересная она или неинтересная. Везде ли я поверил автору или закрыл глаза на отдельные натяжки по тексту. Всё это не о том. Такие книги полезно читать. Как документ своего времени. От очевидца событий - из первых рук. True story. Таких больше не делают. Делают военные фильмы в стиле шутера Call of Duty. А так, чтобы по правде – так не делают. Кроме самой войны и сражений, в книге очень много бытового и повседневного. Давно потерянного за парадами и торжественными салютами. Того, что и было войной на самом деле.

Война и мир 41. Да, конечно, к Симонову можно придраться по разным поводам. И поставить ему в упрек, что он не Лев Толстой. И взяв за основу формат Войны и мира, не дотянул в чём-то до Льва Николаича. НО. Мне кажется, что книга и писалась не для вечности или благодарных потомков. И вовсе не для художественных красот. «Живые и мертвые» ближе к публицистике, чем к классическому роману. Здесь не события для героев, а герои – фоном для событий. Книга создавалась для современников. Для того, чтобы задать те вопросы о войне, которые только ещё крутятся где-то в голове. И которые ещё нужно произнести вслух. Отсюда растут все ноги, все плюсы и минусы книги.

59-й год – год написания первой части трилогии – это всего через 3 года после 20-го съезда и условного «развенчания» культа личности Сталина. Люди ещё не переварили информацию. Война, Сталин, победа, военные потери – всё это ещё слишком горячая тема. Для нас все просто. Мы всю историю знаем постфактум, из учебников. Нам рассекретили военные документы, нам написали маршальские мемуары, все разжевали и дали готовую точку зрения. И все мы её с 8-го класса средней школы считаем очевидной. Вроде как «А что тут неясного? Все понятно. Я в 6-й главе учебника об этом читал. Я всё знаю». А в 59-м году такие вопросы надо было ещё только сформулировать. Вот собственно Симонов это и делает. Спрашивает.

«Кто виноват?» Это главный вопрос по книге. Кто виноват в том, что в июне 41-го всё случилось именно так? Люди вроде не виноваты. Генералы? Половина генералов - позавчерашние лейтенанты (на примере Козырева). Они тоже не при делах. Сталин? Не может быть. А может всё-таки Сталин? Это сомнение Симонов переживает в себе и пропускает через героев на протяжении всей книги.

А может и Сталин то не так уж и виноват был? История дает возможность вскрыть карты и посмотреть, кто и чем играл. Так вот и оказывается, что карты у Сталина были не самые козырные. Пишут же, что он готовился к войне. Но готовился на 42-й год. И пытался оттянуть момент её начала. Но это не получилось. Не получилось не потому, что «виноват», а потому что – не получилось. Всегда есть и вторая сторона. И за неё играть никак не получается. Но это все уже размышления с высоты 80 лет послевоенной истории и исследований. К которым книга очень сильно подталкивает. И в этом её плюс и польза.

Идеология и пропаганда. В общем я готов согласиться с теми, кто видит в книге не только рефлексию на тему «кто виноват», но и немалую долю пропаганды. Броня крепка и танки наши быстры. А если танки подвели, то люди у нас героические! И люди, действительно, героические. И спорить с этим не стоит. Но нужно же знать меру. Все мы живые и читать хотим про живых людей. А у живых людей есть страхи, сомнения, минуты слабости, скользкие мысли и плохие поступки. Тем более на войне. Когда ты либо жив, либо умер. Большая ставка. Большой повод – не хотеть этого и испытывать страх. Огромный, тянущий, тяжелый страх. А вот про это Симонов писать не хочет. Вот здесь у него идеология. Люди у нас – железные, и мы из них гвозди делать будем.

А в результате герои получаются не железными, а картонными. У них нет «неправильных» эмоций. Все они очень хорошие и положительные. Отрицательных персонажей (типа Люсина и Баранова) можно пересчитать по пальцам. И все они – однозначно плохие. Без права на оправдание, без права на какой-то внутренний монолог и объяснение поступков. Ну так не делают. Нельзя так. Вот отсюда и растет пропаганда. Героический героизм. Но, наверное, это просто веяние времени. Такой стиль, такой заказ. Но когда в мире все черное или белое – то это не настоящий мир. Мир состоит из оттенков и полутонов, и только тогда он становится объемным.

А здесь герои не испытывают никаких колебаний и готовы умереть по любому поводу. За Родину, за Москву, за Сталина, за коммунистическую идею. Если кому-то страшно, то ровно на 5 минут, а дальше он снова - бесстрашный киборг. И все очень парадно, нарядно и пафосно. То ли Симонов не мог иначе писать (все-таки журналист). То ли не хотел. А в результате всё очень похоже на юбилейные фильмы про войну. Все усталые, раненные, с забинтованной головой, но с огнем в глазах и с торжественной музыкой в титрах. И уже не важно за чей счёт оплачены титры.

Итого. Но в общем всё это нюансы. От желания поговорить на большую и важную тему. Если же ставить вопрос по-простому – то книга «Must read». Без всяких сомнений.

Симонов – честный журналист, и этим объясняются все достоинства и недостатки книги. Он с документальной точностью рисует картину Великой Отечественной, подмечая и подвиги, и бытовые детали, такие привычные современникам и такие интересные для нас. Наверное, именно так и надо писать о той войне, на которой подвиги и были такими бытовыми, ежедневными. Здесь есть и тыл, и фронт в масштабе от армии до роты, и всякая дрянь, типа Надиной матери, всплывшая на поверхность. И невольно думается: а как сейчас живут внуки и правнуки таких сахарных спекулянтш, что знают о «подвигах» своих бабок и прадедов, как оценивают их дела и наступившую расплату?
Симонов - честный военный корреспондент. Сейчас в книге он пишет о том, о чём о не мог писать, будучи фронтовым журналистом, и тогда это было правильно. Он пишет и о трусах, тоже попадавших в общую копилку павших смертью храбрых – и это было правильно. Он пишет о Дегтяре, погибшем герое, бабнике и трепаче – и это одно другому не противоречит, и Дегтярь тоже совершенно справедливо отправляется в общую книгу памяти всех, победивших фашизм. И в этом и состоит главная правда о той войне: мы сейчас уже и не знаем, чей дед или прадед погиб, не успев ни разу выстрелить по врагу, чей погиб по ошибке от своей же мины, чей попал на фронт, потому что откосить не получилось, чей был награждён высшей мерой за самострел, а чей честно отпахал на фронте, сколько ему было отмеряно - все они теперь победители, представители поколения героев и титанов - и это правильно.
Но Симонов – всего лишь журналист, профессиональный рассказчик о том, в чём не компетентен. От собратьев по цеху его отличает, конечно, недюжинный литературный, писательский талант, но всё же… Когда Симонов пишет о том, что видел своими глазами, пишет как хроникёр, у него получается логичная законченная философия. Когда он, будучи честным человеком, но не будучи ни военным, ни историком, пытается рассуждать о действительно сложным вещах, то он не тянет. А уж когда на некрепкие журналистские мозги да двадцатым съездом – пиши пропало. И, поймите меня правильно, я не хочу сейчас устраивать дискуссии сталинизм vs антисталинизм, не хочу оправдывать репрессии или гневно порицать за них или проводить сравнительный анализ политической борьбы после английской, французской и нашей революций, не хочу сравнивать политическую практику наших тридцатых годов и западных: объёма рецензии не хватит; но методологическая безграмотность симоновских рассуждений меня угнетает. Здравствуй, прекрасный романтический девятнадцатый век, здравствуй, карамзинская история-результат деяний великих личностей. Даже Толстой во второй части эпилога «Войны и мира» от этого убожества ушёл, а Симонов снова к нему вернулся. А литературный талант позволяет свою точку зрения продвинуть. Ведь что приятнее и проще, прочитать скучные книги профессиональных историков, в которых историческая реальность оказывается сложной и неоднозначной, или несомненно талантливый, эмоциональный симоновский журналистский очерк? Вопрос риторический. И если Симонову, как современнику, пережившему это всё на своём горбу, пишущему критику изнутри, его точка зрения ещё была простительна, то часть его нынешних последователей развила его идею до абсурда: у нас уже и победившая армия менее профессиональна, чем армии побеждённые, и в жертвах войны виноваты не фашисты, а советское руководство - и потому я не могу с таким сочувствием читать эти главы, как, наверное, читали современники-шестидесятники.

Мне всегда интересовала, задевала за живое тема Великой Отечественной войны, но я никак не могла основательно к ней подступиться. Учебники казались местами скучны и донимали обилием цифр, мало давая представления о чувствах людей и их быте, о том, как они выживали - военные и гражданские. Кроме того, мой мозг категорически отказывался принимать информацию о том, что, когда, где и сколько. Я читала, акцентировала внимание, пыталась запомнить, а через год в памяти - практически чистый лист. Фильмы же, благодаря излишней впечатлительности, напротив, оказывались для меня чересчур тяжелыми из-за красочной демонстрации боев, смерти, трагедии. А дедушек-бабушек, прошедших войну и способных рассказать, как они это сделали, у меня нет. Когда же ко мне в руки попали "Живые и мертвые", я поняла, что вот он - мой способ узнать, понять и запомнить на всю жизнь то, что происходило в те страшные годы. Художественные книги. Как ни запомнить, что Битва за Москву была в конце осени, когда ты так подробно проживаешь вместе с Синцовым его тяжелую судьбу, буквально мерзнешь с ним в лесах в октябре, идешь по шоссе в Москву, ведешь бои и хорошо различаешь темные фигуры немцев на первом выпавшем снеге? Как забыть ход военных действий, когда автор - военный корреспондент, и это очень чувствуется! - буквально втягивает читателя в сюжет и дает возможность переживать не только за героя, но и вместе с ним? Ведь книга не только о войне, но и о людях. О простых советских мужчинах и женщинах, жаждущих защитить свою Родину и готовых на все, о тех, кто, наоборот, стремится во что бы то ни стало сохранить свою жизнь, мало заботясь о других, о дружбе и доверии, о самоотверженности и о любви. Как мало места уделено в романе отношениям Синцова и его жены, но как много в этих абзацах удалось Симонову сказать о любви! Их неожиданная, случайная встреча в Москве пропитана такой нежностью и так трогательна, что у меня на глаза наворачивались слезы. И как скоро им снова пришлось расстаться, погрязнуть в неизвестности, страхе, неуверенности в завтрашнем дне... С нетерпением жду, когда узнаю из последующих книг, как закончится их история.

Первая и самая популярная часть трилогии мне совсем не зашла и я оставил об этом рецензию, да и не одному мне не зашло. От второй книги я ждал еще худшего и начало мне так и показалось, а потом , как это не странно, сюжет куда интереснее стал развиваться и уже не так сильно делится на белое и черное на хорошее и плохое и люди теперь не роботы)), хоть конечно все это по большей части осталось, но как-то больше стало человеческого, а не поиск партийного билета, без бумажки ты не человек. Хотя и здесь вот это осталось, что все обязательно должны были воевать если не воюешь ты трус и не человек, этот я про случай Малинина и бывшего мужа Тани, который являлся детским врачом. Он молодой и хороший врач и спасает детей, но нужно вмешаться в чужую жизнь Малинину и обязательно указать, что он добьется отмены брони и чтобы он шел на войну, т.к. он трус...приехали, а детей, там кто-нибудь вылечит, ну просто абсурд какой-то. Но тем не менее, вторая часть мне показалось более живой, хотя конечно и очень затянутое, очень много лишнего.

В 2024 году 80 лет назад началась Белорусская стратегическая наступательная операция Красной Армии (23 июня – 29 августа 1944 года) с кодовым наименованием «БАГРАТИОН» и стала примером военного искусства. В моральном плане операция «Багратион» стала возмездием за поражения наших войск в Белоруссии летом 1941 года.Советские воины полностью освободили Белорусскую ССР, большую часть Литвы, начали освобождение Латвии и Эстонии. В Прибалтике была изолирована с суши группа армий «Север». Советские войска почти полностью изгнали врага с территории СССР, приступили к освобождению Польши и вышли к границам Германии – к Восточной Пруссии. Немецкий план стратегической обороны на дальних подступах рухнул.

Каждый россиянин должен прочитать эпопею Константина Симонова "Живые и мёртвые". Не надо ждать от книги лихо закрученного сюжета. Это роман-хроника. И это надо обязательно знать и помнить! 

Очень тяжелое и страшное произведение. С первых страниц романа Константин Симонов погружает читателя в атмосферу ужаса, паники, неизвестности. Кажется, что героев романа подхватил ураган и несет неведомо куда, неведомо сколько и с какой целью, и вырваться из этого урагана нет сил.
Константин Симонов показывает жизнь простого солдата на войне и на гражданке, судьбу простого человека. Герои Симонова воюют за Родину, за свои семьи, но при этом, озадачиваются вопросами: "А как так получилось, что мы проспали нападение? Кто в этом виноват? Кто виноват в отступлениях в первые недели войны?". Герои Симонова совершают подвиги без криков: "За Родину! За Сталина!", а тихо и как-то обыденно, вроде как, само собой разумеющееся, ничего такого и не сделал.
Поражает как люди отчаянно искали свои воинские части, а их принимали за дезертиров. Поражает то, как даже в последние свои минуты жизни герои думают о том, как бы фашистам ничего не досталось из имеющихся при них документах и из последних сил уничтожают эти документы. Поразило как четыре года лишений, несправедливого наказания за преступление, которого не то, что не совершал, а которого не было, человек прощает и забывает потому что Родина в опасности и надо ее защищать. Поражает самоотверженность молодых и не очень молодых женщин, идущих на фронт, направляемых в тыл врага. Поражает сила воли, которая позволяет не сойти с ума от неизвестности о судьбах родных, а бороться за свободу и надеяться! Сколько же было силы духа, мужества, героизма в простых людях того времени! Читаешь роман и сердце рвется от любви, жалости и благодарности к тем людям, что жили в то страшное время, но не сдались, а сражались до последней минуты своей жизни. Сейчас пишу о своих чувствах (именно чувствах, потому что этот роман вызывает именно чувства), а по всему телу мурашки от прочитанного. "Живые и мертвые" - это Великая Отечественная война через судьбы простых людей. Можно прочитать много документальных книг, просмотреть еще больше документальных фильмов о Великой Отечественной войне, но понять ее можно только через судьбы простых людей. Читать! И еще раз читать! И перечитывать!