Цитаты из книги Le Dernier Vœu

– Это, – сказал он, широким жестом указывая на валяющиеся на площади неподвижные тела, – все? Так оно выглядит – Меньшее Зло, которое ты выбрал? Ты сделал уже все, что считал нужным? – Да, – с трудом, не сразу ответил Геральт. – Твоя рана серьезна? – Нет. – В таком случае уходи отсюда. – Да, – сказал ведьмак. Он еще минуту постоял, избегая взгляда войта. Потом медленно, очень медленно повернулся. – Геральт! Ведьмак оглянулся. – Не возвращайся сюда никогда, – сказал Кальдемейн. – Никогда.

Короли подразделяют людей на две категории. Одним приказывают, других покупают. Ибо короли придерживаются старой и банальной истины: купить можно любого.

Человеческая жадность не знает предела.

По-твоему, это слепая сила А мне, Геральт, вера позволяет ожидать от природы того, что воплощено в моей богине: порядка, принципов, добра И надежды

- Понял, - кивнул ведьмак. - А мы, Нэннеке? Как с нами? Ведь и на нас светит то же солнце. Не следует ли и нам прятаться под такие стекла?
- В принципе следует, - вздохнула жрица.-но
-Что "но"?
- Но уже поздно

- Люди, - Геральт повернул голову, - любят выдумывать страшилищ и страхи. Тогда сами себе они кажутся не столь уродливыми и ужасными. Напиваясь до белой горячки, обманывая, воруя, исхлестывая жен вожжами, моря голодом старую бабку, четвертуя топорами пойманную в курятнике лису или осыпая стрелами последнего оставшегося на свете единорога, они любят думать, что ужаснее и безобразнее их все-таки привидение, которое ходит на заре по хатам. Тогда у них легчает на душе. И им проще жить.

Не может быть правилом то, из чего есть исключения.

– Я спрашиваю, вы можете произнести заклинание, стабилизирующее след?
– Заклинание? – Богослужитель гордо поднял голову. – Я не безбожный колдун! Я не произношу заклинаний! Мое могущество проистекает из веры и молитв!
– Можете или нет?
– Могу.

Прошлой ночью князь Погробарк, не будучи столь тонок умом, пытался нанять меня для поисков красотки, которая, пресытившись его ухаживаниями, сбежала с бала, потеряв туфельку. Я с большим трудом убедил его, что для этого нужен ловкий охотник, а не ведьмак.

Геральт из Ривии частным лицом не бывает. Ведьмак притягивает неприятности, как магнит железные опилки.

Каждое движение, каждый шаг, которые следовало теперь сделать, были его натурой, были заучены, неотвратимы, автоматичны и смертельно верны.

— Геральт. Откуда всё это берётся? Чары, магия? — Не знаю. Просвящённые пытаются отыскать причины таких явлений. Нам же, ведьмакам, достаточно знать, что их можно вызывать сосредоточением воли. И знать, как с ними бороться. — Убивая? — Как правило. Впрочем, чаще всего за это нам и платят.

Чары не возникают из ничего.

А крысоловы со свирелями? Людишки прямо-таки дрались за них. А прикончили крыс алхимики, придумав сильнодействующие яды, к тому же помогли прирученные кошки, белые хорьки и ласки. Зверушки оказались дешевле, приятнее и не хлебали столько пива.

Банальный повод, банальная битва, банальные три тысячи трупов, расклеванных воронами. И заметь, вместо того чтобы устыдиться, я сижу тут, гордясь, что обо мне слагают песни. Даже если их маломелодичное пение сопровождается столь кошмарной, варварской музыкой.

Как известно, Зеркалами Нехалены в основном пользовались пророки и ясновидцы, потому что они безошибочно, хоть и путано, предсказывали будущее. Аридея довольно часто обращалась к Зеркалу… – С обычным, как я думаю, вопросом, – прервал Геральт, – «Кто на свете всех милее?» Насколько мне известно, Зеркала Нехалены подразделяются на льстивые и разбитые.