Отзывы о книге Cosmopolis

Хроника одного дня жизни молодого миллионера-финансиста, который тот проводит в своём бронированном лимузине. Мечта любого институтского профессора филфака: элегантная, но совершенно мёртвая проза, затрагивающая множество проблем от роста изоляции и потери эмпатии до ускорения мировых процессов, но не говорящая по их поводу ничего оригинального. Выстроенный комбинацией "Улисса" и "Американского психопата" "Космополис" невероятно серьезен и лишен иронии, что, учитывая карикатурность идеи существования внутри машины, влекущей за этим массу идиотических обстоятельств, просто немыслимо. Однако любопытная находка-метафора с замкнутым пространством оборачивается для автора ловушкой, поскольку он банально не смог придумать достаточного количества интересных ситуаций, чтобы насытить ими фабулу. Всё, что ему остаётся - упражняться в многозначительных фразопостроениях, которыми его малахольные персонажи одинаково неубедительно перебрасываются в разговорах, что про отношения, что про ассиметричную простату героя. И эта качественная симуляция диалога двух искусственных интеллектов, делает читателя в них третьим лишним. В общем если нужна ещё одна крепко сбитая книжка про очередной нехороший капитализм, который обязательно закончится апокалипсисом - вот она. Однако большего ждать не стоит, ведь сколько в меру собственного таланта не переставляй буквы местами, новых мыслей на заезженные темы от этого не появится.

Дон Делилло «Космополис» (Кризис всех систем) В очередной раз остается удивляться, как можно господам не читать своих писателей и следовать практически четко по сценарию их книг-предупреждений. А может это установка? Если говорить о названии сего произведения, то такой непосвященный человек, как я, даже смотревший экранизацию Кроненберга, без интернета не догадался бы, что это за Космополис такой. А это, между прочим, некое мировое государство. Как это случалось не единожды и раньше, так и недособравшись, оно разрушается, погребая под собой всех своих идеологов и фанатов. Кто из них поумнее вовремя перестраивается. Но это совсем не каждому дано. Есть просто-таки сказочные везунчики. Главный герой уже довольно продолжительное время, вопреки всем прогнозам, ставит на курс йены и он все не падает и не падает. Популярность президента США такова, что при его перемещениях по стране приходится задействовать силы армии, все дороги перекрывать. Средний класс приравнен к низшему, а низшего уже давно съели. И все довольны. Но тут одолела скука, какая-то прямо хандра главного героя. Вот он своей монаршей рукой закрыл какой-то ресурс в интернете и нажил себе кровника. Но система безопасности не оставляет и шанса потенциальному убийце. И тут хандра и неудержимая ностальгия по временам, когда все можно было решить своими кулаками привела его к тому, что он облегчил путь убийцы. Убийца же, не какой-то же он просто галимый убийца, жертва обстоятельств и манипуляций, вдруг осознал себя идейным борцом против таких богатеев, как главный герой, против мира, который он представляет, против самого Космополиса. Кто-то увидел в нем социалиста, но по факту он такой же капиталист, просто капиталист без денег, а еще точнее, капиталист, которого лишили его любимой соски. И тем не менее, он рассуждает о духовном и ради духовного затеял убийство, которое готов повторять вновь и вновь. И оба они, жертвы неживого индустриального мира, сошедшиеся в архиважном споре, обнаруживают наконец в себе что-то живое, идущее из глубин природы. Но поздновато что-то это проявилось конкретно в главном герое. И хандра одних и деятельность других, все это разрушает этот самый Космополис. Он трещит по швам, ему конец, он агонизирует. Он и не мог существовать так долго. Вот и курс йены упал, обрушив всю финансовую систему. Все, конец? Или наконец начало нормальной жизни? Главному герою эти вопросы не задавайте, ведь он уже давно мертв.

Ему нравится поддерживать легенду – мы такие молодые и умные и нас растили волки. Ему нравится качаться по ночам – это помогает избавиться от неприятных мыслей, скопившихся в течение дня. Ему нравится гулять по своим апартаментам, состоящим из сорока восьми комнат. Ему нравится анонимность и агрессивность лимузинов, выраженная в презрении к окружающему миру. Ему нравится информация - благодаря ей он что-то значит для мира. Но в последнее время его все чаще мучит вопрос - зачем? Он не знает чего хочет. И тут его осенило – он хочет постричься. Когда придет его час, умрет не он. Умрет весь окружающий мир.

Официально заявляю: мне совершенно точно нужна кнопочка «странно» вместо звездочек для оценки книги. Потому что оценить это странное нечто я не в состоянии. Ну ладно, «нейтрально» тоже подойдет. Потому что: – Как? – А никак!

потому что потому что

Это боль и это страдание.

В двух словах – все странно. Странные фразы, странный герой, странные события вокруг, но во всем этом не получилось у меня разглядеть хоть что-то значительное, да я и не особо пыталась, если честно. Читается тоже странно. Не то чтобы тяжело, но уныло и муторно. Я не разбираюсь, конечно, но догадываюсь, что ассиметричная простата не ответ на скачки курса иены. Странная книга.

Главного героя Эрика можно описать кратко – ему плевать и все надоело. И он надоел мне, в свою очередь. Давайте уже, стреляйте, покончим с этим чтением! А вот собачек жалко. И акулу тоже. И фильм смотреть расхотелось, пускай даже и Кроненберг.

Сначала хотела поставить книге единицу и написать отрицательный отзыв. В чем дело? У меня взорвался мозг, когда я читала первую страницу. И с этим взорванным месивом я продолжала чтение. Никакой стилистики русского языка, путаница с местоимениями, жутчайшая парцелляция - явный перебор, нехватка местоимений, грубость, неправильное построение предложений - о господи, неужели так пишет Делилло, которого любят в Америке?! Дочитала первую часть. И решила открыть оригинал. Вот тут-то книга мне и понравилась.

Не могу сказать, что мне нравится сюжет, но мне нравится стиль Делилло - это хорошо построенные предложения, с неким "подхалимажем", иронией, с употреблением слова "fuck" - но текст написан хорошо. Что же сделал переводчик Максим Немцов - страшно представить. Мне оригинал сейчас читать намного легче.

1) Во многих местах Немцов убрал местоимения, допустим, он пишет: "Пытался убаюкивать себя чтением". Но такие предложения, особенно, когда они занимают 80% книги, очень трудно ложатся на слух. У Делилло местоимение есть - и это читается лучше. Отсутствие местоимений лично меня притормаживало.

2) Слова в предложении. У Немцова есть предложения, которые я перечитывала раз по 10 и никак не могла понять смысл - почему он сказал так, а не иначе? В итоге - оказалось, что это подстрочник с английского. Переводчик переводил не художественно, а дословно, хотя в английском предложения строятся иначе! У нас некоторые фразы обыгрываются по-другому!!! Непонятно, ПОЧЕМУ переводчику позволили делать подстрочник вместо нормального перевода?

3) Мат. Мата у Немцова достаточно - не много, но достаточно для моих бедных глазок. Что у Деллило? Один лишь "Fuck". Лично я считаю, что это слово нельзя сравнивать с нашим матом - в Америке это вошло в привычную речь, это разрешено, а наш мат - нет. И fuck можно перевести "чертом" или "блином" или еще каким-нибудь ругательством, но литературным языком, а не "быдловским".

4) Сам переводчик неправильно употребляет местоимения. Пример: "Вася и Петя пошли в магазин, он купил морожение, а Петя - бутылку". Здесь "он" по идее относится к Пете, но переводчик употребил его к Васе, хотя это неправильно. Почему редактор пропустил такой текст- не понимаю.

Стр. 163: "Как будто меня туда вставили, личность без права выбора, хотя выбор там быть я сделал сам, а он не подходил ближе, чем на расстояние подслушивания". Он - выбор? Выбор не подходил? Если кто-то поймет фразу - объясните мне, пожалуйста.

5) Во многих местах меняется смысл. Уже на первой странице - в оригинале сказано, что "он" читал книги, чтобы заснуть, но это не помогало, а лишь усиливало бессонницу. У Немцова написано: "но лишь больше просыпался" - он не мог просыпаться, так как не засыпал, у него бессонница, он не может заснуть!!!!! И это лишь первая страница.

6) Как можно написать: "- О чем и кто играл?" Сказать можно - с определенной интонацией. Но даже в оригинале слов больше и имеется ввиду: "О чем пьеса и кто в ней играл?" Немцов экономил буквы?

В общем - из-за отвратительного перевода теряется стиль автора - понятный, но не такой вульгарный, грубый и корявый. И из-за этого у меня испортилось впечатление. Посоветую книгу в оригинале - наш же "Космополис" читать невозможно.

Татьяна

Тотал треш.

Мысли в моей голове взрываются разноцветными фейерверками. Что это было? Отрывки будто мыслей всего человечества и каждой личности отдельно. Ответы не соответствуют вопросам. Вопросы далеки от ответов. Слова скачут из строчки на строчку, из одной страницы на другую. Сегодня – дождь, завтра – снег.

Абсурдность происходящего. Никакой комичности, все абсолютно серьезно. Информация стала новым Богом. Идолом. Слова стареют. Денежные купюры стареют. Мысли стареют. Есть только одно, неподвластное времени – электронные строки, бегущие по бесконечному табло.

Есть богатство, есть секс, есть крысы, есть забастовка, есть мнимые монахи, мнимые пророки. Есть любовь, есть осознание. И есть усталость. Бесконечная усталость Эрика. Скука. Скука всего буржуазного мира. И отчаяние, безумие сморщенных бедняков, слизывающих табак со дна сигаретной пачки.

И есть конец. Финиш. Смерть. Или нет смерти? Или смерть была уже давно? Сотни лет назад? Богач, бедняк. Чем закончится это противостояние? Замечу: Кронинберг нас еще здорово пожалел. Делилло же не пожалел никого.

Благодаря выходу известного фильма у нас перевели нового Делилло, иначе бы книга так и осталась непереведённой и не попалась бы мне.

И она оказалась непохожей ни на одну другую, даже не знаю, хорошо это или плохо. Может, потому, что постмодерна раньше не было в моем книжном рационе, поэтому книга малого объема читалась не на раз-два, а на раз-два-три-черыре и, может, даже пять. Долгое путешествие по Нью-Йорку, длившееся один день, у меня заняло неделю. И это в первую очередь из-за неудобочитаемости текста, который кишит недоговорками и отступлениями на тему или не совсем на тему. Но что-то в ней определено есть, только сложно понять, что именно.

Вот нам на подносе предоставляют главного героя. Его видно и одновременно нет в его черном лимузине, который-стал-самым-незаметным-видом-транспорта. Путешествие длится день, и траектория пути напоминает зигзаг, нагнетающий обстановку (или нет?), но все определенно не просто так. Героя/антигероя стала донимать своя слишком разросшаяся шевелюра. Это предлог ― поехали. И тут постепенно, встречая знакомых и незнакомых себе людей на улицах, в той или иной степени заинтересованных в порабощении пресловутой йены, курс которой неумолимо шагает вверх, к концу всего ГГ превращается во что-то ничто, лежащего голым на асфальте или простреливающего себе ладонь. ГГ, в лице которого, надо полагать, изображено капиталистическое общество ("наверняка, наверняка" ― щурим мы глаз и тычем пальцем) противопоставлен всему окружающему, что в конечном итоге приводит к самоуничтожению, обезличиванию и обезденежению. Потеря всего открывает ГГ глаза на многое, сталкивая его лицом к лицу со своим вершителем судьбы, не особо дружащего с головой (судя по спутанным мыслям), потерявшего все и себя самого в том числе. ГГ, не особо раньше заботившийся об окружающих, садится беседовать с ним. Но это не душеспасительная беседа двух одиночеств. Это окончательная ломка, которая уже бесповоротна.

Что было в жизни Эрика (откроем его имя, скрывающееся за немного позорным "ГГ") такого значительного и важного? В принципе, ничего. Имел, что хотел. Но что удивляет в нем: он оказывается всегда открытым к диалогу, лишаясь надменного выражения. Но диалог часто оказывается монологом, причем не ГГ. Ценности в его жизни сходят на нет, в том числе ценность семьи. С самой же женой своей он встречается, даже нет, наталкивается на ее присутствие, при самых неожиданных обстоятельствах, не забывая при этом воспользоваться этим в сексуальном плане. Вообще Эрик оказывается человеком больших аппетитов, доедая каждый раз еду прямо из тарелки своего партнера по столику в кафе. Та же ненасытность видна и в интимной его жизни, чрезвычайно насыщенной. Эти сиюминутные аппетиты превращаются в ничто, в воспоминание или сон.

Ожидая под всем подвох и прислушиваясь к Делилло, ломаешь голову над всем. Но порой повествование скатывается просто невесть куда, мы остаемся с ним наедине и ощущаем себя пустоголовыми и недалекими. Автор наверняка хотел до нас слишком много донести, рассказать про свое мировидение-проблемовосприятие. Но это могло бы произойти и в более удобной форме. Сам конец книги, эта пресловутая беседа ― это, на мой взгляд, самая сложная часть книги в смысле понимания и слабая в художественном смысле. Книгу, мне кажется, заканчивать таким образом нельзя. Иначе все то положительное, что было у читателя к книге, превращается во что-то отталкивающее и странно-непонятное.

НО! Я это сделал ― прочитал книжечку и этому рад. Книга оказалась тяжеловесной и часто просто странной (перевод? или все же Делилло?). Но никак не пустышка и достойна звезд, которых у меня для нее оказалось три.

Вследствие потери органического характера открытое общество постепенно может стать тем, что я хочу назвать «абстрактным обществом». Оно может в значительной степени потерять характер конкретной или реальной группы людей или системы таких реальных групп. Свойства «абстрактного общества» можно объяснить при помощи одной гиперболы. Мы можем вообразить общество, в котором люди практически никогда не встречаются лицом к лицу. В таком обществе все дела совершаются индивидуумами в полной изоляции, и эти индивидуумы связываются друг с другом при помощи писем или телеграмм и разъезжают в закрытых автомобилях.

Карл Раймунд Поппер. Открытое общество и его враги

Воплощение американской мечты во всей красе. Он богат, красив, успешен, молод, но неудовлетворен жизнью. Да и жизнь для главного героя Эрика Майкла Пэкера не более, чем абстракция, набор симулякров, как впрочем и город, пронизанный пустотой и цифры с информацией, которыми он восхищается. В этом смысле полотна Ротко и им же украшенная часовня, или музыка Эрика Сати и Братухи Феска лишь продолжение безличного потока товаров. Они не имеют ни идейной, ни культурологической ценности для Пэкера, в точности как для какого-нибудь "пигмейского диктатора":

— Они не хотят продавать часовню. И не мне тебя учить самоотречению и социальной ответственности. Поскольку я ни на минуту не верю, что ты настолько неотесан, как хочешь казаться.

— Поверишь. Ты бы приняла ведь мой образ мысли и действий, явись я из чужой культуры. Будь каким-нибудь пигмейским диктатором, — сказал он. — Или кокаиновым бароном. Кем-нибудь из фанатичных тропиков. Тебе бы такое очень было по душе, верно? Ты бы лелеяла чрезмерность, мономанию. Такие люди восхитительно будоражат других. Таких, как ты. Только нужно провести черту. Если они выглядят и пахнут, как ты, все запутывается.

Эрик Пэкер словно лорд Джим движется в направлении к смерти, она его притягивает. Остановка в той самой парикмахерской, столь желанной героем, выглядит не более, чем жалкой попыткой воскресить ту живую жизнь из детства. Атмосфера заведения - зеркала, кресло, - вкус, цвет, запахи выглядят живее, чем тот бездушный, безличный город, сквозь который проехал на своем закрытом автомобиле герой. Люди же, как впрочем и сам Эрик, всего лишь винтики огромной машины капитализма, товарно-денежных отношений, безымянная масса как в сцене съемок фильма:

— Тебе известно, что производит капитализм. По Марксу и Энгельсу. — Собственных могильщиков. — Но это не могильщики. Это сам свободный рынок. Эти люди — фантазия, сгенерированная рынком. Вне рынка их не существует. Им некуда пойти, чтобы оказаться снаружи. Никакого снаружи нет.

Выход ли смерть, в направлении к которой двигался Эрик? Думаю, вряд ли, потому что он уже мёртв. Хотя вся его однодневная Одиссея и выглядит как попытка вернуть себя к жизни, перезагрузиться, но возможно или это в мире, где "единицей обмена стала крыса", каждый ответит сам.

Для меня эта книга оказалась нечитабельной. С трудом продиралась сквозь обрывки фраз, выражений, слов. Ноги то и дело застревали где-нибудь, их приходилось принудительно вытаскивать. Герой утомлял с первой же страницы. Ему все время не хватает. То для полного счастья нужна целая часовня со всем содержимым (спасибо, что без пастора и паствы). То, кроме новообретенной жены, парочка-другая любовниц. Не один лифт, а три, с разными скоростями и установленной в них музыкой, бла-бла-бла.

Счастлив не тот, у кого много, а тот, кому хватает. Здешний герой ищет новых ощущений и не находит их. Поездку к парикмахеру умудряется превратить в поход с кучей побочных квестов, пустопорожних разговоров, деловых встреч и попыток убийства.

В подобных ситуациях очень хочется заслать персонажа в какую-нибудь российскую общагу с толчком и душем на весь этаж. Графиком работы с шести до восьми, по шесть дней в неделю и с зарплатой в шесть тысяч рублей. Глядишь, уже через месяц в голове бы прояснилось и расхотелось бы отбирать общественные лифты под личное пользование.

Между Эриком и ею что-то просквозило - в глубине, симпатия за пределами стандартных значений, однако эти значения включены в нее, жалость, сродство, нежность, вся физиология маневра нервов, боя сердца и секреции, некое неохватное возбуждение биологического пола повлекло его к ней, усложненно, с пальцем Инграма у него в заднице.

Если вы способны увидеть в этом предложении красоту смысл хоть что-то, то, вполне вероятно, Делилло - ваш писатель. Я вот не вижу. И он точно не мой.

World is supposed to mean something that's selfcontained. But nothing is self-contained. Everything enters something else.

Вот так же и с романами Дона Делилло - они не замкнуты на самих себе, но всегда содержат множество указаний и намеков на столь большое количество явлений этого мира, что постигнуть всю их взаимосвязь в рамках одного прочтения совершенно невозможно.

Признаться, я скептически отнесся к возможности адекватно экранизировать Делилло. Его романы Имена , Мао II и Белый шум считаю идеальными примерами книг, которые "говорят" с читателем не посредством воображения и визуализации, а, скорее, смысла, искуссно запрятанного между строк - "там, где, собственно, все и пишется (с)".

Однако в этом случае я могу ошибаться, прежде всего потому, что Делилло написал книгу, довольно непохожую на предыдущие. В "Космополисе" больше откровенности, линейности, незавуалированого символизма и философии, из-за чего роман, на мой взгляд, несколько проигрывает. Главный герой схематичен, ход сюжета в определенный момент становится предсказуемым, а возникающие через равные промежутки времени "размышлизмы" персонажей начинают утомлять.

В принципе, автор не сказал ничего нового, что не присутствовало бы в тех же "Именах", только там все организовано куда более грандиозно и изящно. Поэтому "Космополис" - это такой "Делилло-лайт" - упрощенный, слегка адаптированный под массового читателя и экранизируемый.

Тем не менее, продолжаю рекомендовать прозу Делилло всем любителям серьезной современной литературы, потому как, на мой взгляд, он незаслуженно малоизвестен в России.