White Teeth

Если религия — опиум для народа, то традиция — анальгетик еще более опасный, именно потому, что часто кажется безобидной.

Добиться от него откровенности — как доить молоко, когда ты козел.

Все три женщины выросли в строгих религиозных семьях, где Бог непременно появлялся за обедом, проникал в каждую детскую игру, сидел в позе лотоса с факелом в руках у супружеской кровати и следил, чтобы не было ничего неприличного.

В наших семьях знают, что самое важное в браке - это молчание, то, чего не говоришь.

Развод - это когда отбираешь то, что тебе больше не нужно, у тех, кого ты больше не любишь.

Арчи женился, как будто купил пару туфель, принес их домой, и тут оказалось, что они не подходят. Ради соблюдения приличий он смирился. Прошло тридцать лет. И вдруг, совершено неожиданно, туфли встали и ушли из дома. Она его бросила. Через тридцать лет.

Иммигрант смеется над страхом националиста перед болезнями, перенаселением, смешанным браками - все это мелочи по сравнению с великим страхом иммигранта раствориться, исчезнуть.

Можно выбить дополнительное финансирование, - при этих волшебных словах глубоко посаженные глаза директора скрылись под трепещущими веками.

Судьба смотрит тебе в глаза, а ты гоняешь лысого.

Нужно жить, всецело сознавая, что твои поступки не пройдут бесследно.

《А раньше, -- думал Арчи, -- что, меньше людей обманывало?》 Люди были честнее, не запирали двери, оставляли детей с соседями, ходили в гости, брали в долг мясо у мясника? Поэтому-то и плохо всю жизнь прожить в одной стране -- потому что все хотят от тебя услышать именно это. Что раньше эта страна была зелёной и счастливой. Им это необходимо.

...Клара попросила Арчи увезти ее как можно дальше от Ламбета, насколько позволят ему средства - в Марокко, в Бельгию, в Италию. Арчи взял ее за руку, кивнул и прошептал какую-то ласковую чепуху, отлично сознавая, что средства не позволяют ему уехать дальше недавно приобретенного в ипотеку двухэтажного дома в Уиллзден-Грин. Но он понимал, что сейчас не стоит сообщать ей об этом, по крайней мере, не в такую нежную минуту. Со временем она все равно разочаруется.

Может быть, надо было не отпускать ее, сбежать с ней в горы. Но тогда это казалось невозможным, слишком много препятствий: как же молодая жена? и будущий ребенок (...)? как же его хромая нога? как же отсутствие гор?

У англичан нет веры. Они верят в творения человека, но человеческие творения тленны.

И в этом заключается еще ода истина об иммигрантах (беженцах, emigres, путешественниках): они не могут убежать от своего прошлого так же, как вы не можете избавиться от своей тени.

Арчи считал, что сельские жители должны умирать на природе, городские - в городе. И это правильно. В смерти как в жизни...и все такое.

Когда рухнут стены, потемнеет небо и загудит земля. В тот самый момент за нас скажут наши поступки. И не важно, кто будет смотреть тогда на тебя - Аллах, Иисус, Будда или вовсе никто. В холод модно видеть свое дыхание, в жаркий день нет. Но в любом случае человек дышит.

Как все новообращенные, она обожала обращать других.

Джойс могла понять, почему мужчинам нравятся мужчины. Она сама посвятила свою жизнь мужчинам, так что знала, каково их любить. Но сама мысль о том, что женщина может любить женщину, настолько не вписывалась в мировосприятие Джойс, что она не могла представить, как такое возможно.

Кладовки иммигрантов, заваленные всяким старьем, которым они когда-то пользовались, - и неважно, насколько оно было испорченным и поломанным, оно доказывало, что теперь у них что-то есть, тогда как раньше не было ничего.