Терновая ведьма. Изольда

Из обид, печали и ночного холода выковала способная девушка цепочку для своего гостя, тонкую, как нить. Из вязкого утреннего тумана, смешанного со слезами, изготовила ошейник. И долго сомневалась, прежде чем позвать Зефира. Горько было упекать в плен любимого, но остаться одной — еще страшнее. Ветер есть ветер: появится, крутанет крылья мельниц, принесет ожерелье или жемчуг из-за моря, а в следующее мгновение хохочет под облаками — не поймать.

— Любить ветер — занятие, изматывающее сердце и душу...

Но мысли тем и хороши, что не требуют действий.

Она осторожно приняла накидку из его рук,развернула и ахнула в восхищении.Невесомая нежная ткань переливалась на солнце.Перламутром блестели в ней белые мягкие нити,а голубые морозные узоры струились,словно живые.

– Чем это так вкусно пахнет?

– Завтраком, – ответил откуда-то из-под кровати волк. – Но, боюсь, он вот-вот сгорит.

Услышав это, Изольда вскочила с постели, босиком бросилась на кухню и стащила с огня кипящий котелок.

– Эдак я и готовить научусь, – весело заявила она.

... сделаем вид, что ты ты - охотничий волкодав.
- Ты же говорила, я не похож на собаку!
- Взамен на грелку с углями или шерстяную накидку я готова поклясться, что ты - ручной кролик.

- Нельзя обвинять кого-либо в том, что он влюблен.

И он исчез в небе, оставив после себя тревожное ожидание весны.

- Я ошибался! - кричал совсем охрипший Левий. - Ты бог зла! Или твои глаза совсем закрыл дым из курильниц храма, а уши твои перестали что-либо слышать, кроме трубных звуков священников? Ты не всемогущий Бог. Ты чёрный бог. Проклинаю тебя, бог разбойников, их покровитель и душа!

- А вам что же, мои стихи не нравятся? - с любопытством спросил Иван.

• Ужасно не нравятся.
• А вы какие читали?
• Никаких я ваших стихов не читал!

Ведь за завесой - бесплотные воспоминания, которые не могут причинить вред.

Нельзя превратить чудовище в человека посредством женитьбы.

Иногда я думаю, что люди не способны сохранять ясность ума.

– Это чудесно, но я сама не знаю, куда именно собралась.
– Тем лучше. Значит, любые дороги открыты перед нами.

Гадкое, леденящее чувство, словно яд, разлилось по всему телу, заставляя девушку онеметь, наполняя ее бесконечной пустотой.

Глаза Изольды оставались сухими - вызывать слезами жалость или молить о пощаде казалось ей низким и недостойным.

Неужели нет в мире такого места, куда она могла бы сбежать от своего проклятия, чтобы жить, не причиняя другим страданий?

Ветер красив, даже слишком для человека. Но сердце у него каменное, и на чудесном лице редко появляется улыбка. Сколько жестоких слов готовы сорваться с бледных губ? Как много сердец заморозил равнодушный льдистый взгляд?

Я не причиню ей вреда, даже если это будет значить мою собственную гибель.