Времена моря

Рыбаки нередко говорят о лодках как о живых существах.

На открытой воде Вес-фьорда шторм рвет пенные шапки с гребней валов, превращая их в мокрую микроскопическую пыль, клубами роящуюся над морем. Со стороны кажется, будто море дымится.

Даже лунному свету нужно больше секунды, чтобы достичь Земли. Солнечному свету требуется на это восемь минут. Астрономы суть те же археологи либо геологи, занятые поиском световых ископаемых. Ничего не происходит в реальном времени, мы видим лишь минувшее. Плетемся в вечном обозе. Да что далеко ходить – даже на ближайшие процессы, происходящие у нас в голове, мы реагируем с задержкой в миллионную долю секунды.

И едва ли есть на Земле место прекрасней Лофотена – пусть о вкусах и не спорят.

“Размышление и вода навечно неотделимы друг от друга”, – писал Герман Мелвилл

Поражает умение кальмаров и осьминогов выпускать уподобленное им самим чернильное облако, в отдельных случаях еще и мерцающее горящими искрами. Мы знаем и людей, владеющих этим искусством. Они живут в комиксах и кино и зовутся супергероями.

Роберт Льюис Стивенсон, автор “Острова сокровищ”, “Странной истории доктора Джекила и мистера Хайда” и других классических произведений, вообще-то, в согласии с семейной традицией, должен был стать не писателем, а маячным инженером.

Многое из того, что в детстве кажется нам волшебством и чудом, утрачивает очарование, едва лишь мы взрослеем. Море же, напротив, становится только больше, глубже и удивительнее.

Временные неудачи лишь закаляют крепость духа

Сошедши на берег, моряк напоминает беспокойного гостя. Даже если он никогда уже не выйдет в море, все разговоры и поведение моряка сведутся к тому, что надолго на суше он не задержится. Тоска по морю – ее не изжить.

Сойдя на сушу, в беседе даже не заикаемся о чудесном спасении, мол, повезло. Это ведь как посмотреть на удачу. Ведь на самом деле все прошло именно так, как мы и планировали.
Мы планировали вернуться и вернулись.

У рыбы те же мышцы и нервы, с которыми наши далекие предки вышли на сушу и благодаря которым много миллионов лет спустя мы смогли заговорить. Рыба тоже издает звуки, просто мы их не слышим. Их язык не для посторонних ушей.

Эволюция слепа, ток ее подобен реке, текущей сквозь время. Ей нет дела до неудачников: кто не выплыл, предается забвению.

Море прекрасно проживет без нас. Мы без него – нет.

Перегнувшись через борт, я люблю всматриваться в его бездну. Теперь бездна смотрится в меня.

Как писал кто-то, нашу планету правильней было бы назвать не Землей, а Океаном.

Мой приятель с траулера сказывал ещё, что, бывало, на боку акулы они писали краской название выловившего её траулера, оставляя своеобразное послание следующим траулерам, какие бы ни поймали её. Поймав акулу с такой надписью, рыбаки со следующего траулера писали своё послание с другого бока и отпускали рыбу вновь. Конечно, проще было бы послать поздравительную открытку, но у рыбаков с годами устоялись свои хохмы.

Однако правы креационисты, отрицая наше происхождение от приматов: мы, так же, как обезьяны и всякая жизнь на Земле, ведем свое начало от моря. Мы – переродившиеся рыбы.

Рак-отшельник – вечный квартирант, притом квартирант кочующий – по мере роста он меняет старое жилье на жилплощадь попросторней.