Цитаты из книги Чума

- Могу вам признаться, произошло недоразумение. И если вам довелось хоть немного соприкасаться с жизнью, вас это не удивит.

- Слова о любви, о радости или муке – для меня пустой звук.

- Неблагоразумен вообще весь наш мир, я могу утверждать это с полной уверенностью, ибо я в этой жизни изведала все – и творение, и разрушение.

- Разве может преступница чувствовать боль?

- Как я могла жить без любви моего сына?

- Да, еще одно мгновенье. В этих пределах времени счастье еще возможно.

Мне известно, что каждый носит чуму в себе... И надо безостановочно следить за собой, чтобы, случайно забывшись, не дохнуть в лицо другому и не передать ему заразы

"Единственный способ объединить людей – это наслать на них чуму." Альбер Камю "Чума"

Хотите знать мое мнение? Они несчастны потому, что не умеют плыть по течению.

Небо хмурится. И опять она тут как тут, моя давняя тоска, она сидит у меня где-то здесь, в глубине тела, как незажившая рана, и ноет при каждом моем движении. Я знаю ее имя. Это — боязнь вечного одиночества, страх, что ответа нет и не будет. Да и кто тебе может ответить в гостиничном номере?

Когда я говорила «спастись», я именно это имела в виду: уснуть.

И вы должны мне в этом помочь, ибо вы моя мать, вы произвели меня на свет в стране серых туч, а не на залитой солнцем земле.

Мать. Об этом ты и мечтаешь, Марта? Марта. Да, мне надоело все время носить в себе душу, я хочу найти поскорее страну, где солнце убивает сомнения и вопросы. Мой дом не здесь.

Говорите что хотите, но я вам вот что скажу: единственный способ объединить людей – это наслать на них чуму.

- Ныне Бог проявил милость к творениям своим, наслав на них неслыханные беды, дабы могли они обрести и взять на рамена свои высшую добродетель, каковая есть Все или Ничего.

Среди всеобщего смятения он, по сути дела, старался стать историографом того, что вообще не имеет истории.

Тарру как-то ухитряется видеть людей и предметы в перевернутый бинокль.

Единственное, что для меня ценно, – это умереть или жить тем, что любишь.

... не может человек по-настоящему разделить чужое горе, которое не видит собственными глазами.