Сигнал капитуляции

Ему было бы легче узнать, что я с Антуаном сплю, чем видеть, как мы вместе хохочем. Для ревности всего страшней смех.

«Они были как два подростка в обществе взрослых, как люди, которым что-то запрещают, а они все равно делают и еще не наказаны.»

«То ли по счастливому совпадению, то ли из-за почти патологического страха потерпеть неудачу она всю жизнь обращала внимание лишь на тех мужчин, которым сама нравилась.»

- Я никогда не думала, что вы меня любите по-настоящему, но полагала, что достойна хотя бы уважения.

Он бросил на неё непонимающий взгляд. Мужчина не может уважать любовницу, если не любит.

Да, что-что, а самокопание было его коньком. С одинаковой легкостью он мог утонуть в горе или предаться счастью.

Настоящая любовь, страсть пришла к ней только раз, когда ей было двадцать лет. И это была печальная история. Поэтому с тех пор она относилась к любви осторожно, с грустью, почти как и к религии. Словно все это не имело смысла, все было обречено кончиться ничем.

— Просто людям все страшнее и страшнее жить, — ответила она весело. — Они боятся старости, боятся потерять то, что имеют, боятся не получить желаемого, боятся скуки и показаться скучными другим. Они живут в панике, их ест изнутри патологическая жадность.

Улыбалась уверенно. Да, именно это слово — «уверенно». Так улыбаться, глядя на мужчину, может только женщина, которая занималась с ним любовью.

Человек, созданный для того, чтобы читать, бродить по ночным улицам, молчать, заниматься любовью.

Он был начитан и знал из книг, что тревога похлеще ревности подгоняет страсть.

Я ничего не знаю о нем. Только то, как он занимается любовью. Почему же такая страсть овладела нами? Во всем виноваты они, эти люди. Если бы мы были свободны, все произошло бы спокойнее и кровь не кипела бы так в жилах.

Как опасен и вместе с тем прекрасен смех вдвоем. Извечный спутник любви и дружбы, желания и отчаяния.

Люсиль замолчала: кто она такая? Ничего не делает в жизни, никого не любит… Глупо и смешно. Если бы она не любила жизнь саму по себе, то давно бы уже покончила с собой.

— Из тех трех фраз, что мы сказали сегодня друг другу, две были извинениями, — заметила Люсиль.

— Мы начинаем с конца, — отозвался он весело. — Обычно мужчина и женщина просят прощения, когда расходятся. Ну по крайней мере кто-то один… «Прости, но я больше не люблю тебя».

— Я спросила, о чем вы мечтаете, — сухо ответила Диана. — Или мой вопрос нескромен?

— Такие вопросы всегда нескромны, — заметил Шарль.

Стояла прекрасная погода, и ей незачем было копаться в самой себе, думать, пытаться взглянуть на себя со стороны. Зачем, когда настоящее мчалось навстречу вместе с весенним ветром?

Невозможно помочь человеку, который родился и должен жить, а потом умереть.