Ніч у Лісабоні

Странно, до чего же кривые дороги мы зачастую выбираем, лишь бы не показать, что чувствуем!

воспоминание – это всегда еще и сожаление о хорошем, что отняло у нас время, и о плохом, что не удалось исправить.

-У нас там что-то осталось?
-Яблоки на деревьях, воздух, золотой октябрь и наши грезы...
-Их мы оставили повсюду... Как летучие осенние паутинки.

"Йозеф", - сказал он.
Я обернулся.
"Как там, за границей? - спросил он. - Ну... безо всего..."
"Безо всего? Примерно так: безо всего. Почти. А как здесь? Со всем, кроме одного?"
"Паршиво, - сказал он. - Паршиво, Йозеф. Но с вижу блестяще".

Ночь был звездная и тихая. Мне казалось, я слышу слабый шелест растущей травы.

пока иронизируешь и боишься, пытаешься свести вещи к меньшему масштабу, нежели реальный.

А снаружи мимо пыльной изгороди двигался мир, потерпевший крушение, и только еще здесь, в тени деревьев, оставался дрожащий оазис покоя и тишины, наполненный жужжанием пчел и золотистым светом позднего лета. Мне казалось, что, как верблюд, я должен напиться этого покоя про запас, впрок, для грядущего перехода через пустыню. И я закрыл глаза и пил, и вокруг меня был мерцающий свет.

"... Национальное возрождение, о котором они кричали, похоже на камень. Когда его подымешь с земли, из-под него выползают гады. Чтобы скрыть свою мерзость, они пользуются громкими словами..."

Разве мы можем знать истинную меру своего счастья, если нам неизвестно,что нас ждет впереди?

Людвиг Керн

«Ненависть – это кислота, которая разъедает душу; все равно – ненавидишь ли сам или испытываешь ненависть другого.»

Отрывок из книги: Эрих Мария Ремарк. «Ночь в Лиссабоне.» iBooks.
Этот материал может быть защищен авторским правом.

- Что же у нас еще осталось? - спросил я.

• Яблоки на деревьях, воздух, золотой октябрь и наши мечты...

мы едва лишь успели заговорить о войне. И тут же возле нас возник ее призрак: черные мундиры, мертвенно-бледные лица, серебряные черепа на фуражках, черный лимузин. И сразу показалось, что тишина ночи наполнена не дыханием роз, а горьким запахом полыни и тления.

—...Между прочим, вино очень хорошее. Наверное, его выдерживали положенное время.
— Чего нельзя сказать о тебе?

Страх перед полицией никогда не оставляет эмигранта. Даже во сне.

Мы жили вне времени. Если всё затоплено чувством, места для времени не остается.

Мы никогда больше не увидимся, это к лучшему. Я рассказал вам слишком много для того, чтобы хотеть вас видеть.

Всегда есть две правды: с одной рвешья вперед очертя голову; а другая похожа на осторожны ход, когда думаешь прежде всего о себе.

- ... Разве ты не знаешь, что невиновность в наш век - преступление, которое карается тяжелее всего? Разве ты не понял этого после того, как тебя сажали за решетку в двух странах? Эх ты, мечтатель, искатель справедливости! Есть еще коньяк?