סוס אחד נכנס לבר

«Ты полон гнева», – сказала она. Я полон тоски, думал я, разве ты не видишь? У меня – отравление тоской.

– По крайней мере, от меня останется несколько слов. – Он смущенно улыбается. – Как опилки после спиленного дерева…

По крайней мере, от меня останется несколько слов. Как опилки после спиленного дерева.

Лиц такого класса уже не рисуют

Женщина, которая, по ее же словам, хотела мне только добра, тем не менее родила меня! Нет, вы только подумайте, как много судебных расследований и сериалов о преступлениях убийц есть во всем мире, но я до сих пор не слышал ни об одном судебном разбирательстве по поводу родов!
Ни о родах преднамеренных, ни о родах по халатности или о родах по ошибке, ни даже о подстрекательстве к родам! И не забывайте, что речь идет о преступлении по отношению к несовершеннолетнему!

Совсем не нравится мне это моё «я один». Тесно мне с ним.

Я тоже смеюсь. Не только над анекдотом. Смех сейчас – это главным образом повод дышать.

И каждое твоё слово – что нож острый.

От слова к слову он распаляется, черты лица становятся более резкими и рельефными, будто кто-то проходится по ним пером.

Лиса в его глазах остановила погоню, присела, облизнула губы.

Я вглядываюсь в человека на сцене, и в его тусклых глазах вижу и себя, и его, и вспоминаю это чувство – мы вдвоём.

Что они себе думают, рубят деревья без наркоза?

Не позволим этой теме над нами властвовать. Как говорится, «У смерти никогда не будет власти». Верно? Вы абсолютно правы! Жаль только, что смерть никогда не выступает одна.

Он улыбается, но с угла улыбки свисает тяжесть, и каждый, кто находится в этом зале, это знает.

Поди знай, с какой стороны тебя настигнет удар.

Всё только слова. Ветер и перезвон колокольчиков.

Добрая фея, по сути, весьма переменчивая особа, таковы уж они, феи.

А уловили ли вы вообще, какая это ошеломительная идея – быть. Как это разрушительно.

Единственный, кто не оставил меня, не покинул и не бросил на произвол судьбы, был только я, да.