Женщина из дома с олеандрами

Хидэёси и Юкико любят друг друга. Но он - всего лишь нищий, вечно голодный подмастерье, а она - хозяйская дочь, которую он называет госпожой. Их любовь обречена. Кто он и кто она, да? Даже несмотря на то, что её рождение хранит в себе одну нелицеприятную тайну, участь ей родителями уготована иная, нежели стать женой бедняка, у которого нет шансов хоть как-то изменить своё положение, разве только прослужить ещё десять лет и надеяться на то, что затем хозяин позволит открыть ему свою лавку. И всё же и он, и она мечтают и даже пытаются изменить уготованную им судьбой участь. Он стремиться стать адвокатом, чтобы защищать бедных, тех кто не может "дать на лапу" судье или нанять юриста, который помог бы отстоять невиновность лживо оговоренному. Так нечестно осудили его отца. Хидэёси делает попытку бежать за мечтой, срываясь в Токио, она бежит за ним, но в последний момент приказчик вмешивается и вытаскивает её из уже отправлющегося поезда.

Он звонит через месяц, он говорит, что его дела идут в гору, что она может приехать к нему, но звонок обрывает землетрясение.

А потом пройдёт пять лет и судьба, под аплодисменты предрассудков и морали японского общества тех времен, будет хохотать, вернув всё на круги своя. В рамках тех правил жизни, что некоронованными царили в Японии двадцатых годов прошлого века.

Этот маленький рассказ не о любви. Он о несправедливости судьбы, о проклятии происхождения и о злой воле рока. Если бы отца Хидэёси не осудили бы? Если бы мать Юкико не была той, кем была? Если бы не землетрясение 1923 года, то самое "Великое землетрясение Канто", унесшее множество жизней и практически разрушившее Токио? Что бы было тогда, изменили бы герои рассказа свою судьбу? Сложилось ощущение, что нет. Горькое понимание, что в двадцатые годы в Японии происхождение и положение решали всё. Говорят, что дети не отвечают за своих родителей, но это и сейчас не всегда работает, клеймо дочери или сына "того-то и такого-то" всё равно ставят, но в нашей современности можно не обращать на это внимания, если, конечно, о том, что с твоими родителями что-то не так не стараются с упорством, достойным лучшего применения, донести до твоего работодателя. И оно начинает сказываться. Но всё равно сейчас, это "вам не то, что давеча". В те времена всё было совсем печально. Настолько же печален и этот рассказ.

Отсылка ко всем известному библейскому сюжету об изгнании из Рая. Только здесь никакого змия нет. Тот змий - он часть тебя. Часть женщины, часть мужчины. Он как маленький червячок растет вместе с человеком, и поднимает голову в период взросления. Он - наши чувства. Он - наши эмоции. Он - наше вожделение и влечение к другому человеку. Но есть запрет. Есть грех. И рай превращается в ад, а жизнь в мучение.

Маленький рассказ, состоящий из небольшого обращения в центр океанологии о странной находке и трех писем. На берегу были найдены три стеклянные бутылки, которые, судя по всему, лежали там уже давно. В них обнаружили три написанных карандашом письма. Первое - буквально крик души. Второе - рассказ о том, что же случилось. Третье - призыв спасти. Но возможно ли спасение?

Девочка и мальчик, Аяко и Тора, после кораблекрушения оказываются на острове. Одни. Но у них есть лупа, с помощью которой они разжигают огонь, три бутылки, Библия и все дары острова, на который нога человека доселе не ступала. Они называют свой остров райским. Но они растут.

Они растут наедине друг с другом и Библией. Они помнят о грехе. Но они растут. Тора взрослее на четыре года, он первым начинает проходить испытание чувством, возникшим к расцветающей красоте Аяко. Но он помнит о грехе. Она подрастает и тоже попадает в паутину чувств и кошмара от того, что они - плод запретный. Их райский остров становится адом.

Очень эмоционально написано. Поток сознания, крик души и небольшое внятное повествование, когда надо было поведать о том, кто они. Крик души и желание смерти. Справились ли они в своей борьбе за чистоту? Мне показалось, что нет. Да и если вспомнить про отсылку... Но этот рассказ хитрый, читатель не знает, какое письмо было написано первым, а читают их явно в произвольном порядке, как доставали из бутылок. И хоть они подписаны "содержание первой бутылки" и т.д., понятно, что это порядок их открытия исследователями, а не отправки. Поэтому, чем всё закончилось и с чего началось решать придется читателю самому.

Очень разноплановые произведения, собранные под одной обложкой. 19-20 век, кто-то пишет, продолжая традиции японской словесности, кто-то, наоборот, прививает открытия из западной литературы на родную почву. Радует, что о каждом авторе есть пара страниц вводной информации, что, конечно, помогает сориентироваться.

Удивило разнообразие тем, тут есть робинзонада («Ад в бутылках» Юмэно Кюсаку), японские эксперименты на тему исключительного человека в исключительных обстоятельствах («Весення птица» Кункиды Доппо), притчи, легенды («Легенда о мастере», «Счастье» Накадзимы Ацуси), абсурд («Наполеон и лишай» Ёкомицу Риити) и вполне реалистичные, социальные истории («Безупречный», «Девушка из торгового квартала» Оды Сакуноскэ).

Особо отмечу несколько рассказов, показавшихся мне наиболее любопытными: «Любовь после смерти» Юмэно Кюсаку — фантазия на тему одной очень популярной легенды о финале династии Романовых, история о встрече с потусторонним миром с недурным сюжетным твистом в конце.

«Жемчужины» Анго Сакагути — избыточно пафосная, но любопытная рефлексия о Перл Харборе и дне, когда Япония вступила в войну, автор сопоставляет героическое и бытовое, причём последнее рисует с уничижительной дотошностью.

«Город кошек» Хагивары Сакутаро и «Женщина из дома с олеандрами» Накадзимы Ацуси — о ситуациях, когда что-то идёт не так, но сразу и не скажешь, что именно; изнанка мира прорывается наружу, и это сбивает с толку, оставляя героя (и читателя вместе с ним) в полном замешательстве.

В целом книга очень приятно издана: нетипичный формат, желтоватая бумага, фотографии авторов, справочные вставки, необходимые примечания, старинные фотографии на форзацах, бархатистая обложка... Книга вполне может стать библиографической редкостью, так что если вы планировали её купить — не откладывайте. -----