Ягоды

– Скажите, а почему я должна вообще в церковь идти? – спросила одна из девушек.

Я ожидал, что Леусь сейчас ответит как обычно что-то вроде «а зачем люди ходят, они же не дураки, если бы было не надо, то и не ходили бы». А мы услышали странное:

– Чтобы быть единым с церковью. Это реализация метафизической тайны, единая молитва, жизнь не одного человека, а церкви, которая идет к любви. Это же семья, – Леусь странно улыбнулся. – Вы приходите просто в свою семью, а не для совершения каких-то бессознательных ритуалов. Зачем вы приходите в свои семьи?

– Видели бы те кретины со своей музыкой говна, где мы сейчас. Вот запрыгали бы, – засмеялся Диджей. – Мы ведущие праздника в военном городке. От нас зависит настроение целой воинской части, людей силы, от которых вообще безопасность страны зависит. Это еще лучше, чем ложки людям сложных чувств привозить.
– Да, им в такие места не попасть. Они как стайкой своей живут, так и умирать будут. Там, у подъезда, со своим говном. Если не одумаются, конечно. Если же одумаются, прощения у жизни попросят, то, может, какие-нибудь ложки их бытие и выправят. Где же гости… уже пора ведь.

Человеческое скрыто за окнами, за плотными шторами. Можно идти мимо дома, вглядываться в окна. Ничего не увидишь: так специально окна и сделаны, чтобы с внешней стороны ничего не видеть. А внутри там невообразимое. В одной квартире страшный бред лежащего в кровати дела, в другой семейная драма, в третьей неизвестные сексуальные игры - и все это по соседству, близко, но независимо, разделено стенами. И за каждым окном свои мечты. Мечты по квартирам распределяются хаотично: кто-то мечтает об урожае на огороде, кто-то - о влиянии на криминальных склонах.

- А что это вокруг? - испуганно спросила Зина.

• Лучше не думать. Это то, что вокруг... Оно ждет, что мы будем думать о нем и разгадывать его. Небось и уловки приготовило. А мы вообще не будем думать об этом. Просто дальше пойдем. А то и сгинуть можно с мыслями разными.
• А чувствовать это можно?
• Лучше и не чувствовать. А то оно, раз за мысли смогло зацепиться, так и за чувства будет.
• А ты знал хотя бы, что цвета такие бывают?
• Не знал, конечно, но удивляться тоже не стоит. А то оно за удивления наши зацепится. И не бойся, главное. За страхи зацепится уж наверняка, будет даже хуже, чем раньше было.

Мы подъехали к двухэтажному каменному зданию с заколоченными окнами.

• Вот, наш дом культуры, - шофер вышел и довольно потянулся.
• А почему окна закрыты?
• Мы когда-то подумали, что заоконная жизнь сильно отвлекает от танцев и внутреннего общения. Чтобы можно было цельно и серьезно отдать себя празднику, решили заколотить окна. Иначе люди отвлекаться будут и танцевать не станут, по окнам разбредутся и смотреть в них примутся. Вот мы окна и заколотили. Так лучше, мне кажется. Теплее атмосфера внутри складывается.

И боялись меня меньше, чем когда я зайцем стал.

– Вот и все. Вот ее адрес, – улыбаясь, сказал Леусь. – Все, она там живет. Сразу после пятницы, прямо в субботу и пойдем к ней.

Некоторый страх перемешивался с неописуемой радостью. Это казалось настолько необычным, настолько переворачивающим всю мою суть… Ведь все и вправду могло измениться уже совсем скоро. Это не умещалось в голове, не умещалось даже в сердце. И когда я был среди этого тусклого света, то ведь думал, что все… А теперь иное, теперь настоящее, теперь жизненное. И люди вокруг показались такими открытыми, такими благими, какими я раньше их никогда не видел. Это как внезапное изменение мира, как бы мир становится дневным, озаренным невидимым светом вместе с людьми и даже животными. И когда стоишь в таком мире, то не можешь простить себя за мысли, что когда-то тебе не хотелось жить. Ведь надо было подождать совсем немного, всего несколько дней… И все изменилось. Тусклая пятничная лампочка поменялась на чудесное солнце, а лица и дыхание у стены на тепло самых дорогих на свете людей.