Мертвый месяц

Идти по деревне было жутко. Будто они уже попали на кладбище — кладбище старых домов. Слепые окна, заколоченные досками, провалившиеся крыши, прорехи в сером заборе. Куда ни кинь взгляд — пустота. Для глаз, и для уха. Не слышно ни работающего телевизора, ни лая собаки. Даже то, что их здесь шестеро живых, не меняет того, что это место умерло. И надпись на карте — как табличка на могиле. И не по себе становится от того, сколько на самом деле таких мертвых деревень, сел и городов в мире.

— Так ты спал?! – охнула Нина.
— Ну. Я вас слышал, но мне казалось, что я все еще дремлю – сон во сне. А потом Никита мясо притащил, и вот тут я сообразил: все по-настоящему.
— А я его целовала! Даня, это все ты! – бушевала Нина.
— А мне понравилось, – Костя взял очередной кусок. – Я не против, чтобы меня так каждое утро будили – поцелуем.
Нина смутилась настолько, что замолчала.

Всех прорвало. Они шумели, смеялись, хлопали друг друга по спине и делились пережитым. Никите одновременно хотелось плакать и хохотать, а еще петь и танцевать. Они живы! Они пережили эту ночь и вышли из нее победителями. Вскипел чайник, Нина разлила заварку по чашкам, и Никита потянулся за шашлыком.
— Вот поэтому мне и пришлось проснуться, – глубокомысленно заявил Костя. – Иначе бы вы все мясо слопали и мне бы не оставили.

Время растянулось по оси икс декартовой системы координат.

— Что так долго? – Шева не скрывал недовольства. – Ночь на исходе.
— Нас трое? – спросил Челяба.
— Я никого в рай насильно не тяну, – усмехнулся Шева. – Ты же знаешь. Это, во-первых. А во-вторых, в ловушки попались всего трое. А здешний дух любит правила, если я правильно понимаю.

На череп он наступил через пять минут. Даня поднял его, плюнув на суеверия, и внимательно изучил: вроде другой. Или нет? Что-то слишком много здесь бесхозных голов валяется.

Все торопились сказать что-то важное для умерших и необходимое для оставшихся. Тина писала негнущимися пальцами. Между указательным и средним образовалась кровавая мозоль. Тине хотелось отбросить карандаш и не брать его хотя бы неделю. Ее начало трясти от нетерпения: скорее бы все это закончилось! Надолго ее не хватит.