The Green Mile

Смерть Эдуара Делакруа стала самым отвратительным, самым ужасным событием в моей жизни. (...). Мы участвовали в чудовищном акте, и Перси собирался выйти сухим из воды. (...). Но, может быть, еще не слишком поздно, чтобы хоть как-то смыть грязь с наших рук.

Иногда лучше прыгнуть до того, – как сдадут нервы.

Он планировал прикрыться незнанием, а теперь понял, что попался в свою же яму.

Ничего не хочу говорить о добре и зле, я просто рассказываю, как все было.

– Хорошо, босс, хорошо. Я уже не боюсь. - Он так сказал, но по его глазам я увидел, что – с Богом или без Бога, со Святой Марией или нет, – но он лжет. К тому моменту, когда они проходят последние сантиметры зеленого ковра и ныряют в маленькую дверь, почти все боятся.

Я надеялся, что его последняя молитва услышана и теперь Матерь Мария будет молиться за него всем своим сердцем и душой, ибо Эдуару Делакруа, насильнику и убийце, именно тогда понадобятся все молитвы, которые он сможет припомнить.

В 10 часов вечера (...) прошел ураган – погибли четыре человека, сорвало крышу с платной конюшни, а над Холодной Горой бушевали жестокие грозы и дули сильные порывистые ветры. Позже мне стало казаться, что сами небеса протестовали против ужасной смерти Эдуара Делакруа.

– Это совсем не игра, дружище. Ты думаешь, что это... ладно, это одна из причин, по которой тебе нельзя доверять. Хочешь знать абсолютную правду? Я думаю, что ты – человек пропащий. -(Брут).
– Ты еще увидишь. -(Перси).

Когда у человека есть ежедневная работа, он обязан ее делать, даже если при этом больно. Это имеет и положительную сторону. Главная – сохранение чувства Реального Времени, в противоположность времени Джорджии Пайнз (Дома для престарелых).

Словно времени, в котором всегда жил – стандартное восточное время, дневное время скидки, время в человеко-днях, больше не существует. А есть только время Джорджии Пайнз (дома для претарелых), то есть Время Пожилого Человека, Время Пожилой Дамы и Время Мокрой Постели. Все остальное... ушло.

(...) мои внуки Кристофер и Даниэль так или иначе заставили меня переехать в Джорджию Пайнз (в дом для престарелых). «Это для твоей пользы, дедушка», – утверждали они. Конечно, так всегда говорят, когда наконец понимают, что можно избавиться от проблемы, которая ходит и разговаривает.

Мы давали советы! А он делал вид, что слушает! Смешно, особенно если учесть, что из этого вышло.

Я думаю, для большинства зрелых мужчин нет ничего более приятного видеть, что молодой и неопытный человек прислушивается к их советам, и в этом смысле мы не были исключением.

Мыльные оперы, Рики Лейк, Карни Уилсон, Роланда – мир рушится вокруг ушей, и всем интересны только разговоры о том, с кем спят эти женщины в миниюбках и мужчины в расстегнутых рубашках.

Дом для престарелых. Здешние обитатели считают меня замкнутым, потому что я почти не хожу днем смотреть телевизор, хотя это не из-за людей, а из-за программ, которые мне не нравятся.

Старый Тут понял, что лучше дальше не спорить. Он находился здесь давно и хорошо знал, когда можно позволить подставить лицо ветру, а когда лучше согнуться перед ураганом.

Довольно забавно, как маленькая деталь способна все изменить.

Жизнь на Зеленой Миле по-своему напоминала жизнь в звуконепроницаемой комнате. Время от времени доносились приглушенные звуки, бывшие взрывами на поверхности, но ничего больше.

(...) Вилли Пароход, Мистер Джинглз, мышь на Миле. Пока я не начал писать, я не осознавал, насколько важен этот мышонок (да, именно он).

Все было кончено. Мы в очередной раз успешно справились с разрушением того, что не можем создать. Кое-кто из зрителей снова начал тихо разговаривать, но большинство людей сидели, опустив голову и глядя в пол, словно окаменев. Или словно им было стыдно.