The Green Mile

Злоба-что наркотик, уж я то в этом разбираюсь

— Да, — Глаза старика блестели, он радостно улыбался беззубым ртом. — Я хочу съесть на обед жареного цыпленка, я хочу посрать в твою шляпу, я хочу, чтобы Мэй Уэст села мне на физиономию, потому что охоч я до женских «кисок».

Коли щось стається, Бог дозволяє цьому статися, а коли ми кажемо: «Я не розумію», Бог відповідає: «А мені байдуже»

Час забирає все, хочеш ти цього чи ні, час усе відносить геть, і зрештою залишається тільки темрява

Більше болить, коли мовчиш

Боже кроткий, появись, За сиротку помолись, Пожалей в последний раз, Будь со мною в смертный час. Аминь.

...иногда горячие угли лучше яркого костра.

Он закинул голову и пил звёзды, рассыпанные по небу.

Время здесь напоминает кислоту, которая сначала стирает память, а потом и само желание жить.

Я верю, что в мире есть место добру, что добро это - свидетельство присутствия нашего любимого Бога. Но я верю и в существование другой силы, не менее реальной, чем Бог, которому я молился всю жизнь, и сила эта целенаправленно старается порушить всё доброе.

Прошло первое утро, первый день, затем первая смена. Время вбирает в себя все, время уносит прошлое все дальше, и наконец остается только темнота. Тьма. Иногда мы кого-то находим во тьме, иногда снова теряем.

Если человек раскаивается в своих грехах, он может вернуться в то время, которое было самым счастливым для него. Может, это и есть рай?

В любом возрасте одиноче-ство и испуг не в радость, но особенно они ужасны в старо-сти.

Ничего плохого со мной не будет, наверное, думал Перси, они не убийцы... а потом вспоминал о Старой Замыкалке, и до него доходило, что в определенном смысле мы самые настоящие убийцы. Я лично отправил на тот свет семьдесят семь человек, больше, чем любой из тех, на чьей груди я закреплял ремень, больше, чем сержант Йорк, герой первой мировой войны.

«Я устал от того, что постоянно куда-то иду, одинокий, всеми покинутый.  <…> Я устал от людей, которые так ненавидят друг друга. Их мысли режут меня, как осколки стекла. <…>».

«В ту ночь, когда настал черёд Джона Коффи пройти Зеленую милю, не гремел гром, не бушевала гроза. Ночь выдалась холодной, и свет миллионов звёзд падал на пустынные поля с торчащими кое-где стеблями кукурузы.»